Файл
Шрифт:
Варбосс умолк, видимо, считая, что сказанного достаточно. Следующей подняла руку Илладрия.
Они все так же ждут разрешения говорить, да? О, где, когда и в какой момент неплохая идея с выяснением отношений превратилась в пропитанный пафосом фарс? Ведь это всего лишь более подробное повторение того, что было вчера на балконе. Почему это не злит их?
— Скажи и ты, Илладрия.
— Отвечая на вопрос, кто Вы для меня, я скажу — Бог. Тот, кто способен создать разум. Тот, кто повелевает течением абсолютно непостижимых сил. Вам подвластна сама жизнь во всех ее проявлениях. Почему я служу Вам? Служа Вашей воле, я служу Мирозданию, частью которого являюсь. Для меня нет большей радости,
Чародейка замолчала и почтительно уткнулась глазами в пол.
— Дрэга, рад видеть, что ты вновь улыбаешься. Слушаю тебя.
— Пророк, я… не могу сказать что-то, чего вы не слышали от Варбосса. — О, снова этот убийственно глубокий голос. Надо попытаться уговорить ее попробовать еще раз. — Для меня Вы — родитель и властелин, я вижу вас, как рука видит голову. Мои душа и тело — ваше творение. У меня нет иной мечты, иного мотива жить, чем быть полезной Вам. Я не в силах рассказать об этом так обстоятельно, как Вильгельм или Илладрия. Но от этого мои чувства не становятся слабее. Я смиренно молю принять их, и помнить о своей верной рабыне.
— Я понял тебя.
Талик с трудом удерживался от того, чтобы схватиться за голову. Этот театр абсурда не просто продолжался, он набирал обороты. Идя сюда, он набрался решимости быть жестким, пытаясь доказать, что не является тем, кем они его видят. Приводить неприглядные примеры, задавать провокационные вопросы, призывать к здравому смыслу. Но эта решимость под их серьезными взглядами таяла, как дым.
Они были вполне серьезны, говоря все это, и их чувства были настоящими. Он это странным образом чувствовал. Это и в самом деле была их жизненная позиция, и то, как он сначала думал себя повести, казалось нелепым, глупым, неправильным. Он собирался убеждать, провоцировать, приводить примеры, наподобие «ну, а если я… то что вы тогда скажете?». Вариантов «если» было много, самых разных, преимущественно неприглядных. Теперь понимал, что это будет буквально надругательством над их отношением, и его все равно простят. Или даже примут как награду, с них станется. Весь «перевоспитательный» план, сейчас очевидно ребяческий, полетел к черту.
Нет, я не смогу к этому привыкнуть, ребята. Все-таки, придется кое-что менять. Хотя бы внешне.
Тут руку поднял лич. Талик, к своему стыду, понял, что почти забыл о нем.
— Я тебя слушаю, Мариус.
Мягкий, хрипловатый баритон, звучавший так, будто говорило несколько человек сразу, очень подходил ему. Именно такого голоса можно было ожидать от фигуры в доспехах поверх дорогой мантии. Голову накрывал капюшон, из-под которого мерцали два голубых огонька, и не сразу было понятно, что под капюшоном голый череп. Ткань одежды колыхалась в воздухе, медленно и плавно, как будто в воде на огромной глубине.
— Все присутствующие здесь хорошо выразили свое мнение, но я не уверен, что вы ожидали именно этого. Я попробую озвучить понятую мною суть заданного вами вопроса, на свой лад. Почему мы все верны вам, и можете ли вы быть уверены, что ничего не изменится? Мой несомненый ответ — да, вы можете рассчитывать на меня, при любых обстоятельствах. Меня всегда восхищали игры Лордов, я всегда вам слегка завидовал… Создания, столь могущественные, что вынуждены загонять себя в тесные рамки реальности, чтобы не скучать. Те, кто ради развлечения создали даже себя самих — это немыслимое, восхитительное надругательство над примитивным мировосприятием, доступным нам, существам низшего происхождения. Мы все — лишь часть вашей игры с тем, что мы понимаем как существование. И неважно, какими вы сделаете обстоятельства, неважно, какой образ мышления и действия вы изберете, мы останемся тем, чем нас создали, и будем делать то, ради чего нас создали. Служить вам. Чтобы мы вас предали, вам понадобится самому изменить нас.
Прямо
жуть пробирала. Мариус очень тонко понял суть Иггдрассиля, пусть и по своему. И очень хорошо, что его, судя по всему, вполне устраивает это положение дел. Талик всмотрелся в «лицо» лича. Странно, что внешний вид этого существа не пугает его. В мире, где Иггдрассиль был лишь игрой, встреть Талик такое чудище — и у него разорвалось бы сердце. А здесь как-то вполне спокойно все воспринимается. Если трезво оценить ситуацию, это не очень-то нормально.Может быть, это потому, что я все еще не до конца верю, что это все на самом деле?
— Твоя мысль предельно понятна, Мариус. Ты все значительно упростил.
На самом деле, ты все охренительно усложнил, дружище. Получается, что все эти существа, и сотки, и все остальные, видят мир так, как непись видела бы игру? С той только разницей, что они теперь думают и чувствуют, а не просто реагируют заложенным алгоритмом.
Талик когда-то читал мангу о роботах, которые обрели сознание, и пытались сначала быть роботами, а потом разочаровались в хозяевах. Получается, здесь похожая ситуация, да?
Талику очень хотелось оставить все как есть и сбежать из этого места. Но он понимал, что, помимо совести, его будут преследовать и эти ребята. Они найдут его и будут спрашивать — почему ты нас бросил, что мы сделали не так? Хорошего ответа на такой вопрос он придумать не мог. Остаться здесь и отвечать их, мягко говоря, завышенным ожиданиям? Они теперь разумны, и наверняка могут учиться. Это только вопрос времени, когда они осознают глубину своих заблуждений. И тогда инженер-наногидравлик третьего разряда, задрот и нищеброд, будет держать ответ перед королем, повелителем нежити, орочьим вождем, эльфийкой-волшебницей и демоном-из-тени.
Талик чувствовал себя так, будто читает красивую сказку, зная о трагедии в конце. С другой стороны, как далеко этот финал, и что мешает хотя бы попытаться его предотвратить. И в то же время просто жить и получать от этого удовольствие. Ведь на самом деле, сравнивая «реальный мир» и то, что вокруг него сейчас… Здесь у него есть МАГИЯ, свой, можно сказать, фанклуб, здесь не надо треть жизни работать, чтобы получить возможность заваривать лапшу по утрам. «Реальность» намного хуже, и неважно, чем для него закончится это приключение.
Что ж, вы хотите всемогущего, всеведущего пророка? Я попытаюсь им быть. Не обещаю многого, но постараюсь. Учтите это, когда будете меня судить.
Сотки все также были подобны застывшим изваяниям, по-видимому ожидая, что он скажет дальше. Рассеянный витражами свет придавал всей картине некий мистический налет, и Талик невольно залюбовался. Но надо было все-таки что-то сказать, и он, собравшись с мыслями, продолжил.
— Собирая вас здесь, я сначала планировал довольно долгое выяснение отношений. Теперь я понимаю, что это было бы пустой тратой времени, так что пропустим эту часть и перейдем к главному. Это другой мир. Новый мир, о котором мы мало что знаем, кроме того, что в нем можно жить и присутствуют другие разумные существа. Наши первоочередные задачи — понять, где именно мы находимся, и что окружает нас за пределами гор. Оценить силы и возможности местных обитателей, исследовать наши, и сравнить их. Понять, какие опасности и блага нас ожидают здесь, и чем мы сможем в итоге стать для этого мира. Я уверен, что для этого потребуется много усилий, и верю, что у нас все получится.
Это была наспех переделанная цитата из речи моего директора фирмы, произнесенной на корпоративе в честь ее выхода на большой рынок. О, как хорошо, что вы меня не знаете, мои «вассалы».
— Я хочу спросить у каждого из вас, сталкивался ли он с чем-нибудь необычным со вчерашнего дня? С чем-то, выходящим за рамки привычного положения вещей. Сейчас важна каждая новая деталь, так что, если вам есть, чем поделиться, я внимательно слушаю.
Лич тут же поднял руку.