Файл
Шрифт:
Он знал, что всегда ощущал некоторую скуку, от которой надежным спасением было две вещи. Первая — чтение. Читать, создавая в своем разуме картину идеи, вложенной в текст. Абсолютная память позволяла детально моделировать все, что было вложено в текст, и после прочтения просчитывать варианты возможностей, как могла бы выглядеть полная картина, если изменить один из ее элементов. Заклинания, история, руководства, беллетристика — ему было неважно, к какой тематике относится книга. Мариус знал, что прочел тысячи книг, но — мог вспомнить только то, что относилось к его заклинаниям. Абсолютная память, обращаясь к образу прочтенной книги, выдавала лишь общий тезис, о чем она. Попытки вспомнить текст, структуру или хотя бы количество
Он забыл? Нелогично.
Вторая вещь, служившая развлечением, это беседы с подчиненными вампирами. Наделенные разумом личным мнением, в отличие от бессловесных умертвий всех мастей, они могли поддержать или даже направить разговор. Мариус знал, что таких бесед было много, и всякий раз они в итоге приводили к разочарованию в интеллектуальных способностях его миньонов. Но в деталях — все как с книгами. Пытаясь вспомнить детали диалога, он получал только размытые образы. Ни единой детали — слова, темы или хотя бы точной даты, когда именно был разговор.
Тоже забыл? Это близко к абсурду. Мариус полностью отрицал возможность того, что его личность способна утратить память, оставив остроту разума и способность к анализу. Это взаимосвязанные понятия, одно не может существовать без другого. Без абсолютной памяти способность к анализу, не имея быстрого доступа к точным данным, деградирует. Затраты времени на попытки вспомнить, затраты мыслительного ресурса на построение параллельных логических конструкций, учитывающих возможные неизвестные факторы, затраты и времени и мыслительного ресурса на анализ и просчет природы неизвестных факторов и в итоге неоднозначный результат — все это расшатывало итоговую эффективность разума.
И одно дело фактическое отсутствие данных. Оно статично и способно прогрессировать лишь в одном направлении — отсутствующие данные могут лишь переставать быть таковыми и накапливаться. Но если подводит память — рушится все. Бастион логики, бессистемно теряя кирпичи и колонны известных фактов, так или иначе превратится в руины.
Но Мариус был абсолютно уверен в себе и своей способности мыслить. Его разум был предельно чист, прозрачен и способен к многослойному абстрактному анализу. То есть, либо он забывал все поэтапно, и не обратил внимания, что невозможно, либо забыл все разом, в один момент, и этому не предшествовали никакие сверхординарные события. Тоже крайне маловероятно. Значит, дело в чем-то другом. В чем именно, Мариус пока не мог придти к конечному выводу — не данных.
Единственное, в чем он был точно уверен — первое несоответствие между привычным и реальным положением вещей он заметил семнадцать часов назад. Согласно тому, что он знал, мир должен был прекратить свое существование в это мгновение, и этого не случилось. Мариус был совершенно уверен в этом и вполне обоснованно полагал себя существующим, и этот факт противоречил идее о прекращении его бытия как части мира.
Значит, вместо прекращения существования случилось что-то другое. Что-то, повлиявшее, среди прочего, на его память и привычный порядок вещей. Что-то всеобъемлющее и вместе с тем неуловимое. Такие изменения происходили лишь по воле его Лордов. Существ, стоящих за гранью его представлений о возможном, вне узких и нелепых для них рамок бинарной логики.
Оставалось только ждать. То, что он существует, свидетельствует о том, что ему нашлось место в планах Лордов. Одного, если быть справедливым. Пророк Талларий, возглавлявший последние годы конгломерат мало предсказуемых Лордов, был единственным, которому так и не наскучила эта игра в бытие. Именно игра в чистом ее понимании — Мариус никак иначе не мог оценить действия всесильных существ, создавших для себя определенные ограничения и правила взаимодействия.
И как несомненному элементу этой игры, Мариусу должна была быть отведена какая-то роль. Он страстно желал узнать, какая именно, но не мог
однозначно этого понять. И единственный, кто мог внести ясность в происходящее, художник всех судеб, всемогущий Пророк, еще не не сделал этого.Ждать… Это и раздражало, и приятно интриговало. Остатки эмоций забытыми ощущениями щекотали его мертвую душу, и Мариус смаковал каждый оттенок этих чувств.
— Грядет что-то грандиозное.
— Будет вам, Повелитель, что грандиозного может быть в обычной партии в шахматы?
Мариус покосился на вампира, сидевшего на одном из саркофагов у шахматной доски. В попытках развеять скуку, разнообразить течение мыслей и проверить пару догадок, он призвал к себе одного из миньонов. Тот был вполне ожидаемо глуп, предсказуем и быстро наскучил личу, но до завершения начатой партии было еще далеко. Да и не мешал вампир, иногда своими нелепыми комментариями даже развлекая на короткое время.
Архилич взглядом оценил положение дел на шахматной доске и усилием воли передвинул одну из фигур. Попытка понять изменившиеся обстоятельства точно займет вампира на довольно долгое время. Было бы здорово, если бы он придумал какой-нибудь неглупый и экстраординарный ход. Конечно, вероятность такого события стремилась к отрицательной величине, но все же была.
И вот свершилось. Лич ощутил прикосновение магии связи к своему разуму. Он с готовностью подтвердил установление связи.
[сообщение]
— Мариус, это Талларий.
— Я рад, что вы, наконец, уделили время своему слуге.
— У тебя есть планы на вечер?
— Если вы не найдете мне применения, я найду, чем себя занять, Пророк. Но надеюсь услышать и исполнить проявление Вашей воли.
— Тогда вот проявление моей воли — будь в восемь вечера в зале Молитв. Я хочу устроить совещание между сотками.
— Будет исполнено.
Пророк прервал связь, а Мариус жалел, что неспособен улыбаться. Да. Скоро будет ясность, будут задачи и цели. Будет смысл.
Он посмотрел на шахматную доску и сосредоточенно нахмурившегося вампира. Все внимание миньона было поглощено уже очевидно провальной для него партией. Мариус решил пока оставить все как есть, но на будущее расширить развлечение. Почему он должен ограничивать себя лишь одной партией? В склепе поместится довольно много существ…
**
Талик ожидал от контакта с личом худшего, можно даже сказать, побаивался его. Он не помнил дословно его предысторию, согласно внутреннему лору гильдии. Но очень хорошо помнил свое впечатление от прочитанного тогда. Мариус — бесстрастный, предельно рациональный интеллектуал, у которого не было четко обозначенных причин для службы гильдии. Если предположить, что такое существо обрело самосознание, то пытаться его прямо контролировать — все равно, что оседлать дьявола. Если и позволит, тебе же хуже.
Его, скорее всего, невозможно обмануть, и нельзя игнорировать. Это не Вильгельм.
С Вильгельмом все было достаточно понятно. «Король» оказался личностью вполне понятной и очевидно мотивированной служить гильдии. Конечно, разговор он поддерживал так себе, больше поддакивая и очень мало спрашивая, но радовало отсутствие этого фанатичного обожания в глазах. Чувствовалось глубокое уважение и в целом отношение, которого Талик не заслуживал, но каких-то нездоровых по глубине чувств явно не было. Отвечал толково, по делу, введя в курс текущего состояния города и прилегающих окрестностей. Талику достаточно было задать общий наводящий вопрос.