Файл
Шрифт:
Тело Дрэги начало наливаться вернувшейся усталостью — эффект [One Man Army] закончился. Вместе с тем, на душе стало как-то по особенному легко. Похоже, что пережитые недавно чувства не собирались возвращаться. Осталась лишь жутковато-мутная память о них, но и она понемногу уходила в никуда. Отчаянная ненависть сменилась неприязнью.
— Почему же ты решила, что твое заключение скоро подойдет к концу?
— А ты не уловила этой странной перемены? Мир стал другим. Это лишь с виду малая волна, которая предвещает могучий шторм. Шторм судеб, который перевернет существующий порядок вещей. И этот шторм — ключ к моей свободе.
— И чего же ты хочешь
— Хмм… — Маликрисс подняла лицо к высоченному потолку. — расскажи Ему о нашей с тобой беседе. Помоги Ему вспомнить обо мне.
Дрэга только вдохнула, чтобы гневно высказаться, но на нее снова снизошло неприятное озарение. «Услуга, в которой ты уже не сможешь мне отказать». Можно ли утаить от Него подобную встречу?
— Ты, подлая, лживая тварь, думаешь, что этого будет достаточно?
— Сама увидишь. И запомни вот что — меня можно называть подлой, меня можно называть предательницей, и это будет чистой правдой. Правдой для того, кто не умеет понять суть вещей. — Она с пронзительной грустью усмехнулась. — Но среди всех моих грехов нет лжи. Что ж, моя ставка сделана. Увидимся.
Образ Маликрисс исчез с глаз Дрэги, и голос больше не звучал. Она снова осталась одна, и чувствовала алчную к ее страданиям Тьму позади, внимательную, но безучастную. Мерзко было это осознавать, но за это стоило благодарить Предательницу.
— Чтоб тебя…
Но не успела Дрэга собраться с мыслями, как услышала мелодичный звон [сообщения] и почувствовала новое присутствие — которое было невозможно спутать с кем-то еще. Пророк. Свет, причина и путь, тот, чьего внимания она жаждала всем своим существом и неодобрение которого было хуже всех пыток мира.
— Дрэга, это Талларий. Ты не занята сейчас?
— Я… — Дрэга бухнулась на колени от Его голоса. — Я…
— Я могу связаться с тобой позже, если тебе неудобно.
Дрэга проклинала свое неизвестно откуда взявшееся косноязычие. Мысли, еще недавно относительно стройные и предсказуемые, разлетелись, как мотыльки.
— Да! То есть, нет! То есть, я вся в вашем распоряжении!
— Рад слышать, что тебе лучше. — Теплый голос Пророка поющим, восторженным эхом отзывался у нее в сердце. — Сегодня в восемь вечера в зале Молитв будет совещание. Хочу видеть там всех соток, и тебя в том числе.
Зал Молитв… Самое сердце Рассветного Города, святая святых. Прекраснейшее место во всех существующих мирах. Первое место, которое Дрэга увидела, появившись на свет. Переход между миром богов и смертных.
— У меня нет слов, чтобы выразить мою благодарность за такую честь, Пророк…
— Приму за согласие. Увидимся там.
Пророк погасил заклинание связи, а Дрэга все стояла и с восхищением вспоминала слова и голос. Он порадовался, что она в порядке? Значит, Он знал, что ей тяжело, и беспокоился? Ему не все равно? Он лично позвал ее в святейшее место в мире, и будет делиться своей мудростью и планами! А как об этом догадалась Маликрисс, откуда она узнала, ведь не случайно подобрала именно этот момент?
Маликрисс.
В сердце будто червь шевельнулся. Имя, символизирующее предательство и подлость. В сговоре с одним из Лордов, замыслившем мятеж, она в решающий момент обернулась против гильдии. В том решающем бою за будущее гильдии, ее удар в спину послужил причиной гибели Пророка. Да, смерть для Лордов — это далеко не конец, и позже он смог воскреснуть. Но без его поддержки, другие Лорды также пали, не выдержав неистового натиска врагов. Город был разрушен, разграблен. Все достояние сокровищницы, артефакты невообразимой силы,
все богатства, неизбежно попали в лапы чужаков. Все вассалы гильдии, в тот день встретили свой трагический конец.Лорды, воскреснув, смогли все восстановить. Вернуть к жизни тех, кого было возможно. Вновь наполнить сокровищницу богатствами и чудесами. Невозможно даже и представить, каких сил это стоило.
Предателя уничтожили. Его дальнейшее существование свелось к бесконечным смертям, и в итоге он раскаялся и принял решение прекратить свое существование в Иггдрассиле. Насколько такая кара соответствует его поступку, не ей судить — вопросы такого масштаба задают Лорды.
Но Маликрисс, корень зла, главное оружие, которым был нанесен роковой удар. Вместо вечного ада, вместо самых ужасных кар, получила лишь арест и забвение. Камеру в глубине подвалов дворца. Такого великодушия Дрэга просто не могла понять, хоть и приняла, как и все остальные. Если Пророк так решил, значит, так и должно быть.
А теперь ЭТО желает свободы?..
При мысли о том, чтобы оказывать помощь Маликрисс, Дрэге сделалось дурно. Но так или иначе получается, что у нее нет выбора.
Чтож, в любом случае, Пророк во всем разберется. А она — сделает свое дело, как настоящий преданный вассал. Доложит во всех деталях, и будь как будет.
**Мариус.
Чтобы увидеть стены Рассветного Города, гостям, не имевшим приглашения от его Лордов, требовалось пройти через городское кладбище. Могущественной созидательной магией Лордов, оно было создано таким образом, что нельзя было увидеть городских стен просто так. От входа на него не было видно ничего, кроме бесконечных рядов могил и склепов. Усыпальницы попроще располагались ближе к краю, побогаче — ближе к центру. Крипты и склепы формировали самый настоящий некрополь, разбитый на улицы и аллеи. Здесь никогда не светило открытое солнце, а трава никогда не вырастала выше щиколоток.
Вечный покой этого места стерегло множество существ. Легионы скелетов и рыцарей смерти, семьи вампиров, умертвия, личи, сокрытые от сторонних глаз, несли неусыпное бдение, ожидая своего часа в могилах и саркофагах. Гибельные печати были готовы открыть врата на изнанку жизни, где в вечной жажде томились монстры, столь сильные, что их постоянное присутствие в этом покойном месте, было нежелательным.
Придя без приглашения, нужно было разрушить некрополь, чтобы открылся путь к самому городу. Это было само по себе крайне нелегко, но главную проблему составлял архилич Мариус. Обитающий в склепе, торжественном, как иной храм, украшенном колоннами и невыразимо прекрасными статуями, повелитель нежити. Его проклятия были столь ужасны, что от них не могла избавить даже сама смерть. Манера боя, которую некоторые глупцы называли трусливой, включала использование портальной магии, в которой он был также безупречен. Неуловимый и смертоносный, он сеял боль и ужас на поле боя, в то время как полчища его менее опасных слуг не давали ступить и шагу, завязывая бои на узких, неудобных улицах некрополя.
Но самый мерзкий сюрприз, о котором с ненавистью вспоминали участники трех походов, которые смогли его одолеть, заключался в другом.
Мариус не стоял насмерть. Его задачей было лишь измотать и проклясть врагов, вынудив потратить расходные материалы. Получив урон, близкий к фатальному, он сбегал с поля боя — такой у него был приказ. Сбежав, он получал ограниченное восстановление, и в дальнейшем, по выражению местных Лордов, «развлекал гостей мелкими пакостями». Вне своей вотчины он лишался значительной доли своих сил, но кое-что еще мог. Отомстить за страдания ему можно было лишь в самом конце.
Сейчас Мариус располагался в своих опочивальнях. В одном из подвалов своего склепа, неугасимые факелы бросали неровный свет на ряды изукрашенных мраморных саркофагов. Стены и пол были покрыты рунной вязью, черной, будто прорезанной в самом пространстве, с редко пробивающимися зелеными сполохами.
Архилич ходил кругами и размышлял. И было над чем.
Он знал, что имел привычку, размышляя, ходить кругами, но не знал, откуда она взялась, и никогда раньше так не делал. То есть, привычка, явление, казалось бы, обыденное, было реализовано впервые. Нелогично.