Фаэтон
Шрифт:
10
В ресторане, куда Маус привез своих гостей пообедать, Маратик неожиданно заснул за столом. Мальчика отнесли в кабинет директора и уложили на диван. Маус вернулся к столу. Людмила Петровна увидела на его лице белые бакенбарды.
Она не удержалась и спросила, почему он постоянно то прячет, то наклеивает свои бакенбарды.
Маус был серьезен, но в глазах его Людмиле Петровне померещились хитрые огоньки.
— Я ждал этого вопроса, дорогая моя повелительница. (Он уже несколько раз так обратился к Людмиле Петровне.) Понимаете… Как бы вам объяснить?.. Я внесен
— Значит, незаконно наклеиваете?
— Нет, что вы! Дело в том, что кандидаты имеют право в крайних случаях при выполнении служебных обязанностей прибегать к этой мере…
«Врет, незаконно наклеивает», — подумала Людмила Петровна, и ей окончательно расхотелось разговаривать с Маусом. Но то, что переводчик впоследствии после выпитого бокала вина стал рассказывать, ее заинтересовало. Да и к тому же хотелось, чтобы измученный прогулкой Маратик хоть немножко поспал.
Людмила Петровна тоже выпила вина и, расслабившись, стала слушать.
— Дорогая моя повелительница, — говорил раскрасневшийся Маус. — Я вам выдаю тайны, но что не сделаешь, чтоб завоевать признание понравившейся тебе женщины! Слушайте и запоминайте… Люди, которые прибывают в этот город из голубой пустыни, делятся на две категории: на добровольно прибывших и на тех, кого город заманил. Вы и ваши друзья относитесь ко второй категории, я — к первой. Так что могу похвастаться. Поэтому, кстати сказать, у меня односложное имя. Правда, есть еще категория — это дети эмигрантов, сыновья, внуки. Как правило, они не утрачивают знание языка и этим, сами понимаете, кормятся… Теперь вот что вам сообщу. — Он промочил горло вином и, приблизившись, зашептал: — В голубой пустыне вы, конечно, видели пленников, отбывающих разные наказания? Так ведь? Они вам говорили, как оказались в Пустыне? Дескать, самолет потерпел крушение?
— У нас — потерпел.
— У вас — да, а у них не верьте. Слишком много крушений. У них иначе. Они добровольно просились в наш великий город, а их не взяли.
— И за это наказали?
— Не за это. По секрету вам скажу. — Маус опять понизил голос: — Администрацию голубой пустыни у нас в шутку называют ГВП — голос, вопиющий в пустыне. Так вот эта ГВП разыгрывает из себя самую справедливую контору. Как только к ней попадает человек, от которого мы отказались, она вершит над ним суд, тем самым якобы искореняя в обществе пороки. Словом, комедия. Не улыбайтесь.
— Ну а чудеса как же? — не веря Маусу, спросила Людмила Петровна.
— Бросьте, какие чудеса! Все, что вы там видели, делается с помощью нашей техники. Вот она волшебная, это да.
Людмила Петровна покачала головой.
— Что, не верите? Зачем стал бы я врать? Знаете, зачем я это рассказываю вам? Нет? Вот зачем. На тот случай, если ваши друзья и вы вздумаете убежать отсюда. Признайтесь, были у вас такие мысли?
Людмила Петровна не решалась откровенничать с Маусом. Отрицательно покачав головой, она осторожно спросила:
— А говорят, у вас еще есть какие-то города.
— Города? Нет! Впрочем, кое-что есть. Одна маленькая аграрная страна, с которой мы ведем торговлю. Она так и называется — Маленькая. Однако сами себя они почему-то называют Аграгос. Смешно — Аграгос, будто греки. Вот уж ничего общего.
Людмиле
Петровне хотелось про эту страну немного расспросить, чтоб потом рассказать Ефрему, но ей почему-то казалось, что Маус обязательно что-нибудь присочинит или перепутает.Вздохнув, она произнесла:
— Странно все это.
— Что «все это»? — рассмеялся Маус и разлил оставшееся вино. — Выпьем еще раз за вас, моя повелительница. Странно только одно, что вы мне, кажется, не доверяете.
Людмила Петровна ничего на это не сказала.
— Сколько сейчас времени? — спросила она. — У вас тоже нет часов?
— В нашем городе часов вообще нет ни у кого. Тоже странно, не правда ли?
— Как же это? Я не представляю!
Маус, окончательно развеселившись, допил свое вино.
— А теперь смотрите фокус! — сказал он.
Достал из кармана коробок чуть побольше спичечного с круглым матовым стеклышком посредине и четырьмя кнопками.
— Смотрите, — сказал он и нажал на одну из кнопок.
На стекле появились цифры 16–10.
— Четыре часа десять минут, — сказала Людмила Петровна.
— Совершенно верно! — сказал Маус. — А теперь? — И нажал на вторую кнопку.
Появилась вторая строчка цифр, оттеснившая наверх первую 5 — VI.
— Пятого июня, — сказала Людмила Петровна.
— Умница… Смотрите дальше. — Маус нажал третью кнопку…
— XXXII в. н. э., — прочла Людмила Петровна латинские буквы.
— И наконец! — Маус, нажал последнюю кнопку. — Попробуйте отгадать.
Четвертая строчка была самая длинная: Б 87-115.
— Нет, не пойму, — сказала Людмила Петровна.
— Это мой адрес: Белый небоскреб, 87 этаж, квартира 115. — Он выключил все строчки и, спрятав коробочку в карман, добавил: — Теперь вы понимаете, что такое прогресс? Часы, стрелки, шестеренки — какое первобытное время! А если бы вы посмотрели наши заводы, наши лаборатории! Чудеса голубой пустыни — это, как у вас говорят, семечки по сравнению С тем, что может наша техника.
— А домашних животных у вас нет? Почвы нет.
— С почвой — да. Никто не может объяснить, что происходит. Трагедия, не скрою. Ну а что касается домашних животных — зачем они городу, который может на свою технику купить все, что есть в мире?!
— А если весь материк станет таким, как ваш город?
— О! Что-нибудь придумаем… Я вам рассказывал, как у нас выращивают курятину?
— Не дай бог! — сказала Людмила Петровна.
— Что, невкусно?
— Лучше об этом не напоминайте.
Маус улыбнулся на этот раз не очень радостно.
— Конечно, — вдруг вздохнул он. — Я вас понимаю… Откровенно говоря, у нас не одна, а две трагедии. Знаете, какие? Почва — первая. Бесплодие — вторая.
— Бесплодие чего? — не поняла Людмила Петровна.
— Бесплодие мужчин и особенно женщин. Удивлены? — Людмила Петровна не знала, что ответить. — Да, поверьте! Даже наш мэр, который обязан иметь наследника, бездетный… Вот, скажем… — Вдруг Маус оборвал на полуфразе разговор. — Ну хорошо. Время идет. Поговорим… как это сказать… о самом, самом главном. — Он вынул из бокового кармана вчетверо сложенный листок и протянул его Людмиле Петровне, зашептав еще Тише: — Держите крепко, не уроните! Это самая главная тема нашего разговора. Теперь ты станешь доверять мне.