Фаэтон
Шрифт:
«Тикать надо отсюда, тикать!» — думал он. Но как? Мэр при встрече сразу оборвал разговор на эту тему: «Ненужных туристов мы не заманиваем, а тех, кого заманили, не выпускаем».
Так прямо и сказал старый хрыч: «Заманили».
У Ефрема разбухла голова от горьких дум. Хотелось спать. Но надо было дождаться Людмилу Петровну с Маратиком. Время еще, правда, было не позднее, чуть начинало смеркаться.
И тут Ефрем вспомнил, что он ни у кого здесь не видел часов, да и настенных нигде в городе нет. Как же люди живут? Где техника —
«Век живи и век учись, а теперь еще и переучивайся», — с досадой подумал Ефрем.
В это время в дверь постучали. Он отозвался, и на пороге появилась женщина.
Ефрем не поверил глазам: перед ним стояла красавица Фаэта. Она была особенно хороша — в темном вечернем платье, облегающем ее тонкую талию и недозволенно, по мнению Ефрема, открытом на груди. Густые волосы локонами ниспадали на плечи. Голубые глаза сияли.
— Сиди, Ефрем Бунтарь. У нас мужчина не встает перед женщиной…
— Здравствуйте, — растерянно произнес Ефрем.
— …И не выбирает женщин, — продолжала Фаэта. — Женщина выбирает мужчин…
Ефрем не понимал, о чем говорит гостья. В висках у него застучало. Шутка сказать — жена мэра пожаловала. Неспроста ведь.
— Садитесь, — сказал он. Она подошла к столику.
— Ты не допил свой вино, Бунтарь?
— Я… я сейчас закажу, — заикался Ефрем. Он хотел пересилить свою робость и никак не мог.
— Не надо. У нас мало времени… — Она стала пить медленными глотками и, улыбаясь, разглядывала Ефрема. Неожиданно прикоснулась к его бороде. — Хороший борода. Матушка разрешила тебе носить, Бунтарь.
Допив вино, она подошла к телевизору, включила и стала переводить программы. Найдя ту, где танцевали девушки, отрегулировала громкость и вернулась к Ефрему. Села рядом.
На экране между тем танцовщиц становилось все меньше и меньше и осталась одна — самая стройная, очень похожая на Фаэту.
— Она нравится Бунтарю? — спросила Фаэта и вновь прикоснулась к бороде Ефрема.
Танцовщица, продолжая танцевать, постепенно стала раздеваться. Она была красива, ничего не стеснялась. «Чертова буржуазия», — думал Ефрем. Но он постепенно обретал спокойствие, приходил в себя. Посмотрел на Фаэту. Та загадочно ему улыбнулась.
— Бунтарь не догадался, зачем пришла женщина?
Ефрема кольнула наконец догадка. Муж у нее старый, подумал он, чем черт не шутит. Но он тут же оттолкнул от себя эту мысль и отрицательно покачал головой. В конце концов такая красотка всегда найдет себе мужика, зачем ей хромой кривоносый крестьянин?
— Напрасно ты так думай, — вдруг сказала Фаэта, будто он подумал вслух. — Ты красивый и сильный. Мне нравится твой борода и твой имя.
«Эге-ге!» — ахнул про себя Ефрем и съежился в кресле.
Фаэта продолжала. Голос у нее был приятный:
— Матушка решил, что ты дашь нашему город наследник. Я не хотел рождать больной детей от слабосильный помощник мэра, который ты не знаешь. — Фаэта выдержала паузу: — Сейчас понял, Бунтарь?
Ефрем промолчал. Он напряженно думал, как выпутаться из этого положения. Но одновременно боялся думать, так как заметил, что Фаэта читает его мысли.
— Я старый, —
вырвалось у Ефрема.Фаэта рассмеялась:
— Ты красивый, Бунтарь, и сильный. Я понял, ты начинаешь… Как это у вас говорят? Ты начинаешь торговаться. Скажи, что ты хочешь?
Вот те раз! Засасывает как в трясину. Ефрем лихорадочно искал выхода. Дело, конечно, соблазнительное, зачем себя обманывать. Красотки вроде этой у него в жизни не было. Но попадешь, черт возьми, в такую карусель, что после уже не выбраться отсюда.
И вдруг его осенило.
— Отпусти нас, Фаэта, из города домой, — сказал он, глянув ей в глаза.
— Тебе не нравится Фаэта? — удивилась она.
— Нет, потом! — сказал он.
Она не поняла.
— Что потом? — Но тут же просияла. И громко засмеялась: — Потом ты сам не захочешь… Бунтарь не знает Фаэту!
— Значит, поможешь? — ни о чем больше не думая, обрадовался Ефрем.
— Хорошо, хорошо. Потом видно будет. — Веселая, раскрасневшаяся от выпитого вина и разговора, Фаэта стала смело гладить Ефрема по голове, будто теперь он стал ее собственностью.
По простоте душевной Ефрем думал, что дело сейчас и произойдет, но Фаэта поднялась, выключила телевизор и сказала:
— Собирайся, Бунтарь, поехали! Тут Ефрем решил не сдаваться:
— Куда нам ехать? Новое дело!
— Вставай, вставай! — потянула его за руку Фаэта.
Ефрем поднялся.
— Не надо нам никуда ехать, — сказал он.
— Надо! Нас ждут.
— Это кто еще ждет?
— ЦНР… Не понимаешь? Центр по регулированию наследственности.
— На кой леший он сдался, твой центр?!
— Смешной человек. Центр нам скажет… Ну… — Фаэта впервые смутилась. — Как же ты не понимаешь? Я хочу мальчика…
— Ну и что? — совершенно опешил Ефрем.
— Центр должен обследовать — когда… Понимаешь?
— Нет.
— Ну хорошо. Одевайся! Там тебе объяснят.
Ефрем внимательно посмотрел на Фаэту. Видя ее смущение, смягчился и сказал:
— А завтра нельзя?
Фаэту словно иголкой кольнули:
— Нет, нет. Это тайна! Понимай, тайна! Нас ждет тайно… врач… Матушка заплатил большой деньги! — Фаэта, казалось, вот-вот заплачет: — Зачем ты споришь?
Ефрему было жаль ее. Сейчас она ему показалась по-настоящему красивой. Он не знал, что делать.
— Я не могу бросить ребенка. Чудная ты… — Он показал на дверь — Там Ася спит.
— Я догадалась. Пусть спит… Я поставила у дверей вхрана. Иди смотри! Никто не войдет.
— Никто?!
— Кроме своих. Понимаешь? Они всех знают. Понимаешь?
Ефрем открыл входную дверь, увидел в коридоре двух желтых безбровых солдатиков. Те по-приятельски ему улыбнулись.
Вздохнув, Ефрем вернулся.
— А долго это? — спросил он Фаэту.
— Нет! Как долго? Почему долго?
— Ну гляди. — И он потянулся к пиджаку, который висел на спинке стула.