Его одержимость
Шрифт:
Полуприкрыв глаза, Вадим запрокинул голову, глядя на меня сквозь длинные черные ресницы.
– В конечном счете я рад, что ты далеко не дура, - негромко, бархатно рассмеялся, а во взгляде - парализующий, кладбищенский, сковывающий до судорог мрак.
Мне стало не по себе.
– Предположу, что и ребенка ты захотел тоже не от сумасшедшей любви… - понизив голос до шепота, - А когда понял, что это – единственный шанс все переиграть и в последствии получить мою семью в союзники. Я права?
Он улыбнулся, глядя на меня все также ровно и спокойно.
– Я беременна, - выцедила сквозь зубы, - Полагаю, сейчас
– Вер, все очень сложно, - с хищной полуулыбкой.
Напряжение, повисшее в воздухе, было практически осязаемым. Им даже можно было приправить стейки. Я очень надеялась, что Вадим понимает – его молчание – это путь в никуда.
Всеми фибрами души я чувствовала исходящее от мужчины внутреннее сопротивление, однако я выстрадала свое право на правду, неотрывно вглядываясь в его безразличное лицо, в совершенно чужие карие глаза, своим жутким выражением бьющие наотмашь.
– Каждое мое слово может подвергнуть тебя опасности.
– Я догадываюсь, - зло усмехнулась, - И, тем не менее, имею право знать…
– Вера, я давно повязан с очень влиятельными и опасными людьми. Очень, - он вздохнул, вновь замолкая.
– Кто они?
Вадим задумался на секунду.
– Будем называть их системой. Так вот нельзя пойти против системы. Потому что в противном случае, она сломает тебя. Сломает всех, кто ослушался. И тут без вариантов.
Я нахмурилась, поймав его тяжелый взгляд.
– Я с юности считал себя частью их звериной стаи. По праву наследия, так сказать. Мой батя оттуда. Он учился в том же закрытом пансионате… Нас годами натаскивали одни и те же кураторы. Они же уже потянули свои щупальца к Женьке, - в его голосе звучала сталь вперемежку с брезгливостью.
– Так что же произошло, раз ты с юности был так предан системе?
– Ты права. Я был предан. Еще как… - Вадим поежился, - Только оказалось, что я был не одним из винтиков слаженного механизма, а скорее орудием для устранения серьезного конкурента. Особенным проектом, - Вадим помолчал, продолжая прожигать меня помутневшими карими глазами, - Если вкратце, то нас с сестрой просто использовали. Только Юля пока этого не понимает, - невесело улыбнулся.
– И… что все это значит? – почти беззвучно прошелестела я, - Получается, ты не сможешь помочь моему отцу? – резкий низкочастотный шум в ушах, сердце подскочило к горлу, сжавшись до такой степени, что было больно сделать вдох.
Неужели все это было зря?
– Есть вариант, - смешок, - Вера, ты имеешь дело с одним из самых изворотливых чертей преисподней, - выражение лица Вадима снова сменилось: сглотнув, он твердо сжал челюсть, - Но, думается, было бы неплохо заручиться поддержкой твоего папеньки. Только в этом случае получится смешать все фигуры на шахматной доске, сделав ход конем, и вывернуть все так, чтобы две враждующих стаи объединились против настоящего зла. Улавливаешь мою мысль? – улыбнулся он одними глазами, делая шаг ко мне на встречу.
– Папа никогда не пойдет на это, - прошептала я, откидываясь на спинку стула.
Я вся подобралась,
пытаясь представить себе ситуацию, в которой бы мой принципиальный отец объединился с сыном Полянского.Увы, я слишком хорошо его знала, с горечью осознавая, что даже ребенок у меня в утробе не сумеет его переубедить. Никогда.
– Сильные мира сего давно копали под «Апостол-групп» - уж больно лакомый и отлаженный бизнес. Меня использовали, зная о давней «любви» к вашему семейству, - насмешливо фыркнул, - Но арест Апостолова был делом времени… Полагаю, твой отец догадывался об этом, готовя запасной аэродром. По крайней мере, я на это надеюсь… - он стиснул челюсти.
– Вскоре после его ареста я случайно узнал, что и меня рано или поздно утянут на дно, если ослушаюсь кураторов. Вот такой фатальный поворот моей личной Вендетты - ебучая система никого не выпускает из своих щупалец. Выход только вперед ногами, - горький смешок.
Выход только вперед ногами.
– А я любой ценой хочу оградить тебя и нашего ребенка от всего этого дерьма и, клянусь, сделаю все возможное…
Глава 78
На протяжении следующих дней я практически не видела Вадима. Ночью после того нашего относительно откровенного разговора он снова куда-то сорвался. Об этом я узнала утром от Ольги, к которой Полянский заходил перед отъездом.
Оказывается, он проинструктировал ее на случай форс-мажоров... А еще я заметила, как увеличилось количество охраны по всему периметру. Это явно было неспроста.
Если днем я еще могла чем-то себя занять, то ночами все выходило из-под контроля. Из-за жутких кошмаров я практически не спала, хотя прекрасно понимала, что в моем положении необходимо высыпаться. Только от осознания проблемы ее масштаб не уменьшался.
…Распахнув глаза, я какое-то время металась между сном и явью.
Сегодня я проигнорировала завтрак. Пыталась подняться, но из-за чувства полного опустошения внутри, мое тело не подчинялось, только глаза подавали признаки жизни: моргая, я смотрела в потолок.
Все дни сплелись в однообразную паутину, а мое одиночество виделось огромным кровожадным пауком, сжирающим изнутри.
Я ужасно скучала по родителям, сестре, своим университетским будням и некогда беззаботной жизни в Москве, погрязнув в пучине какого-то тупого бессилия.
– Здравствуй, Вера! – раздался приглушенный мужской голос.
Я крепко зажмурилась, а потом посмотрела Вадиму в глаза, и ощутила резкое покалывание в груди, обнаружив у него на руках маленького черноухого щенка.
– Подумал, он скрасит твое одиночество, - Полянский лукаво улыбнулся, усаживаясь на край моей кровати.
Щенок, скукожившись, послушно сидел у него на руках, косясь на меня своими глазками цвета какао.
– Как его зовут? – я растерянно моргала, глядя на животное.
– Сама и придумай, - хмыкнул он, почесав малыша за ухом, - Я забрал его сегодня утром из собачьего приюта. Подумал, с ним тебе будет веселее, - Вадим осторожно протянул мне щенка.
– Ну, привет малыш! – я погладила животное по мягкой шерстке, прижимая песика к груди, вдруг вспомнив нашего старого пса Лакки и ощутив внезапный прилив ностальгии, - Нужно его покормить, - пробормотала я, выдерживая пристальный взгляд двух карих обсидианов Полянского.