Дюна
Шрифт:
— Они забрали его… чтобы похоронить, — ответил Хават.
— Фримены не хоронят своих мертвецов! — крикнул тот. — Не дури нас, Сафир. Мы знаем, что они делают. Арки был один из…
— Рай сужден тому, кто умер, служа Лисан-аль-Гаибу, — сказал фримен. — Если он и впрямь Лисан-аль-Гаиб, как вы говорите, зачем тогда рыдания скорби? Память о тех, кто умер за него, переживет поколения.
Но люди Хавата подступали, не скрывая гнева. Один из них ухватился за лазеружье, потянул его за рукоятку из кобуры.
— А ну, всем стоять! — рявкнул Хават, преодолевая охватившую мышцы усталость. —
— Они собираются выпить всю воду из Арки, — оскалился мужчина с лазеружьем.
— Твои люди хотят поприсутствовать на церемонии? — спросил фримен.
«Он даже не понимает в чем дело», — подумал Хават. Такая наивность фримена почти пугала.
— Они беспокоятся о мертвом, его уважали, — промолвил Хават.
— Вашему другу будет оказано такое же уважение, как и нашим собственным покойникам, — сказал фримен, — но это союз воды, и мы знаем обычай. Плоть принадлежит самому человеку, а вода — племени.
Мужчина с лазеружьем подступал все ближе. Хават быстро проговорил:
— Вы поможете нашим раненым?
— Союз воды не имеет условий, — отвечал человек пустыни, — мы сделаем для вас все, что племя делает для своих. Во-первых, мы оденем всех в костюмы и снабдим всем необходимым.
Человек с лазеружьем в руке нерешительно остановился. Адъютант Хавата произнес:
— Что же, мы получаем помощь за Арки… за его воду?
— Не получаем, — ответил Хават, — мы становимся для них своими.
— Обычаи различаются, — пробормотал кто-то из его людей.
Хават начал успокаиваться.
— Они помогут нам добраться до Арракейна.
— Мы будем убивать Харконненов, — сказал фримен, ухмыльнулся и добавил — А еще — сардаукаров. — Он отступил назад, сложив руку воронкой, приставил ее к уху. — Кто-то летит. Прячьтесь под скалой и не шевелитесь.
Хават махнул рукой, и люди его повиновались.
Тронув Хавата за руку, фримен подтолкнул его к остальным.
— Биться надлежит во время битвы, — произнес он. Пошарив у себя под одеянием, он извлек небольшую клеточку, достал из нее маленькое существо.
Хават увидел крошечную летучую мышь. Она повернула голову, оказалось, что глаза у нее как у фримена: синева в синеве.
Фримен погладил мышь, приласкал ее, что-то проворковал. Склонившись над головой зверька, он уронил каплю слюны в подставленную пасть. Мышь расправила крылья, но осталась на раскрытой ладони. Фримен извлек крошечную трубочку, подержал рядом с головой зверька и проговорил что-то, потом, подняв существо на ладони, подбросил его в воздух.
Мышь метнулась в сторону, к утесу, и пропала из вида.
Сложив клетку, фримен затолкал ее под одеяние и вновь прислушался, склонив голову.
— Они — люди возвышенностей, — сказал он. — Удивительно, что им здесь нужно?
— Известно, что мы отступали в эту сторону, — промолвил Хават.
— Охотник никогда не должен забывать, что и на него может отыскаться охотник, — сказал фримен. — Поглядите на противоположную сторону котловины, вы что-то увидите.
Прошло немного времени.
Кое-кто из людей Хавата пошевелился, ворча.
— Будьте безмолвны, как перепуганная
дичь, — свистящим шепотом проговорил фримен.Хават различал около утеса напротив какое-то шевеление, что-то бурое двигалось по бурому песку.
— Мой маленький друг отнес сообщение, — шепнул фримен, — он хороший вестник и ночью и днем. Мне было бы жаль потерять такого.
Там, за впадиной, все замерло, и на простиравшихся впереди четырех-пяти километрах песчаной равнины теперь не было ничего, только под напором усиливающейся жары подрагивал воздух, колоннами восходя кверху.
— А теперь полнейшее молчание, — шепнул в сторону фримен.
Из ущелья в утесе напротив чередой показались фигуры и, пыля, направились прямо через впадину. Хавату они показались фрименами, только какими-то очень уж неуклюжими. Он насчитал в этой цепочке шестерых человек, тяжело ступающих по песку.
Негромкое «твох-твох» раздалось откуда-то справа. Аппарат выпрыгнул из-за скалы прямо над головой… топтер Атридесов, наспех перекрашенный в боевые цвета барона. Топтер нырнул к людям, пересекавшим котловину.
Цепочка идущих замерла на гребне дюны, дрогнула.
Описав крутую петлю, топтер, подняв пыль, плюхнулся в песок перед фрименами. Из топтера вынырнуло пятеро, Хават успел заметить вокруг них легкое подрагивание щитов против пыли, угадать жесткую уверенность сардаукаров.
— Эй-х-х-х! Снова эти дурацкие щиты, — прошептал фримен, что сидел рядом с Хаватом. Он поглядел на юг, где скал вокруг котловины не было.
— Это сардаукары, — шепнул Хават.
— Хорошо.
Сардаукары приближались к поджидавшей группе фрименов, охватывая их полукольцом. На обнаженных лезвиях поблескивало солнце. Фримены стояли тесно, явно не проявляя беспокойства. И вдруг песок там, где были обе группы, словно вскипел, из поднявшегося облака выбежали фримены, вот они уже у топтера, вот и в нем. Но там, где сошлись бойцы, на гребне дюны, пыль мешала видеть происходящее.
Наконец пыль улеглась. Стояли только фримены.
— Они оставили в топтере только троих, — сказал фримен, сидевший возле Хавата. — Удачно вышло, похоже, аппарат мы сумели захватить неповрежденным.
За спиной Хавата кто-то из его людей выдохнул:
— Ведь это были сардаукары!
— Ты заметил, как лихо они бились? — спросил фримен.
Хават глубоко вздохнул. Пахло раскаленной пылью, было жарко и сухо. Голосом сухим, под-стать всей этой суши, он ответил:
— Действительно здорово, на самом деле.
Захваченный топтер, резко взмахнув крыльями, взмыл вверх, по пологой дуге забирая на юг, на лету полусложив крылья.
«Значит, эти фримены умеют управляться и с топтерами», — подумал Хават.
На дальней дюне фримен замахал квадратным зеленым платком: раз, другой.
— Летит еще один! — рявкнул фримен рядом с Хаватом. — Будьте наготове. Я надеюсь, что мы отправимся дальше без новых неудобств.
«Ничего себе неудобства», — подумал Хават.
На его глазах с запада, с высоты, два топтера стремительно снижались на тот пятачок песка, откуда вдруг исчезли фримены. Только восемь синих пятен — тел сардаукаров — осталось распростертыми в месте событий.