Дюна
Шрифт:
— Метательные устройства, ракеты, все древнее оружие, — все это мы дадим фрименам, — прошептал Пол.
— Буря, — сказала Джессика, — может, лучше повернуть?
— А как тот топтер, что гонится за нами?
— Догоняет.
— Ну, сейчас!
Пол совсем укоротил крылья, круто свернул налево к словно кипящей стене, ускорение обтянуло кожу его щек.
Казалось, они скользят к тихому облачку пыли, все сгущавшемуся и сгущавшемуся впереди, наконец закрывшему и пустыню, и луну над нею. Сгустившуюся в кабине аппарата тьму освещал только зеленый огонек на приборной
В мозгу Джессики замелькало все, что ей приводилось слышать об этих бурях: что металл тает в них, как масло в кипятке, что от плоти остаются лишь кости, да и то не всегда. Под напором несущего пыль ветра аппарат подрагивал. Пол колдовал над панелью, — их круто развернуло. Она видела, как он выключил двигатели, почувствовала, как вздыбился аппарат, — вокруг них зашипел и задрожал металл.
— Песок! — крикнула Джессика.
В полумраке он отрицательно качнул головой.
Но она чувствовала, как все глубже затягивает их этот мальстрем.
Пол расправил крылья аппарата, они потрескивали от напряжения. Не отрывая глаз от приборов, он боролся за высоту.
Шум на обшивке затихал.
Топтер начало клонить на левое крыло. Отдав все внимание лишь светящемуся шарику на указателе крена, Пол сумел выровнять машину.
Джессике почему-то казалось, что они неподвижны, что движется все вокруг. Лишь светло-коричневый поток за окнами, басовитое шипение напоминали о бушующих за кабиной силах.
«Скорость ветра до семи-восьми сотен километров в час», — вспоминала она. Адреналин в крови не давал успокоиться.
— Я не должна бояться, — произнесла она вслух начальные слова литании Дочерей Гессера, — страх убивает разум.
Медленно возвращалось спокойствие, сказывались долголетние тренировки. Самообладание вернулось.
— Теперь мы ухватили тигра за хвост, — прошептал Пол, — вниз не опустишься… приземлиться невозможно, да я и не сумею вывести нас отсюда. Остается нестись вместе с бурей.
Спокойствие разом оставило ее. Услыхав, что зубы ее стучат, Джессика стиснула челюсти. И тогда она услышала голос Пола, тихий и спокойный.
«Страх убивает разум. Страх это малая смерть, грозящая полной гибелью. Я встречу свой страх лицом к лицу. А когда он пройдет, — внутренним оком я разгляжу его след. Я дам ему дорогу — надо мной и во мне. Где прошел страх, — ничего не будет. Только я останусь.»
***
Скажи, что ты презираешь? Твоя истинная суть определяется именно этим.
— Они мертвы, барон, — сказал Иакин Нефуд, капитан охраны, — и женщина и мальчишка мертвы, без сомнения.
Барон Владимир Харконнен сел в своей плавучей кровати. Спальные апартаменты его таились под многослойной скорлупой фрегата. Впрочем, обиталище его на Арракисе, было убрано драпировками, мягкими подушками и редкостными произведениями искусства.
— Несомненно, — повторил капитан, — они мертвы.
Барон шевельнул жирным телом, поддерживаемым
гравипоплавками, и перевел взгляд на эболиновую статую прыгающего мальчика в нише напротив. Сон исчезал. Он заправил обшитый мягкой тканью гравипоплавок под складки шеи, и глянул мимо единственного в спальне светошара на дверь, около которой переминался за пентащитом капитан Нефуд.— Они, несомненно, мертвы, — вновь повторил тот.
Барон отметил следы семуты и оцепенение, вызванное ею в глазах Нефуда. Он явно был в наркотическом трансе, когда получил сообщение, и бросился к господину сразу, едва успев принять противоядие.
— У меня есть полный отчет, — сказал Нефуд.
«Пусть попотеет, — подумал барон, — инструменты следует всегда держать заточенными и под рукой. Сила и страх — вот острые и верные инструменты власти».
— Ты видел их тела? — прогремел барон.
Нефуд нерешительно умолк.
— Ну?
— Милорд, мои преследователи видели, как их втянуло в облако песчаной бури… Там ветер до восьми сотен километров в час. Ничто живое не может пережить такой бури, милорд. Ничто! В этом облаке погиб один из ваших собственных аппаратов.
Барон глядел на Нефуда, замечая, как у того нервно подрагивает мускул на челюсти, как судорожно капитан глотает.
— Ты видел тела? — повторил барон.
— Милорд…
— Зачем тогда ты являешься сюда звякать оружием? — крикнул барон. — Просто сказать, что уверен?.. А я вот — нет… Решил, что я похвалю тебя за глупость и еще повышу в должности?
Лицо Нефуда побелело, как кость.
«Посмотрите на этого цыпленка! — подумал барон. — Если бы только он один… все вокруг такие же бесполезные тупицы. Да насыпь ему в кормушку песка и скажи, что это зерно, — ведь станет же клевать!»
— Вы пришли туда, следуя за Айдахо, не так ли? — спросил барон.
— Да, милорд.
«Смотрите-ка, проболтался», — подумал барон и произнес — Они пытались бежать к фрименам, э?
— Да, милорд.
— Что еще ты добавишь к этому… отчету?
— Замешан этот Кайнс, императорский планетолог, милорд. Айдахо встретился с Кайнсом при сомнительных обстоятельствах… я бы даже сказал — весьма подозрительных…
— Так?
— Они… вместе направились в пустыню, туда, где прятались мальчишка и мать. Увлекшись преследованием, несколько наших отрядов с лазеружьями попали во взрыв щита…
— Скольких мы потеряли?
— Я… еще не совсем уверен в цифрах, милорд.
«Врет, — подумал барон, — явно слишком много».
— Этот императорский лакей Кайнс, — сказал барон, — занялся двойной игрой, э?
— Ставлю свою репутацию, милорд.
Его репутацию!
— Пусть его убьют, — сказал барон.
— Милорд, но ведь Кайнс — императорский планетолог, собственный слуга его императорского ве…
— Тогда все должно быть похоже на несчастный случай.
— Милорд, в захвате этого фрименского гнезда принимали участие сардаукары. Кайнс в плену у них.
— Отымите его, скажите, что я хочу допросить его лично.