Дюна
Шрифт:
В памяти Джессики скользнули строчки: «Человеку, сидящему в пустыне без конденскостюма, для сохранения веса требуется пять литров воды в день». Всем телом она ощутила мягкую и гладкую материю — теперь их жизни зависели от этих конденскостюмов.
— Если мы уйдем отсюда, Айдахо не найдет нас, — сказал она.
— Любого человека можно заставить говорить, — ответил он. — Если к рассвету Айдахо не вернется, нам придется учесть и возможность того, что он попал в плен. Сколько, по-твоему, он сумеет продержаться?
Ответа не требовалось, и она молчала. Пол открыл крышку ранца, извлек
Так много всего нужно, чтобы выжить в пустыне!
Он положил руководство на дно палатки.
— Куда же направимся? — спросила Джессика.
— Отец говорил о пустынных силах, — произнес Пол. — Без них Харконнены не сумеют править этой планетой. Они никогда не правили ей и не будут править. Даже если на помощь им придет десять тысяч легионов сардаукаров.
— Пол, как можешь ты…
— Все доказательства в наших руках, — сказал он, — здесь, в палатке. И сама она, и этот ранец, и его содержимое, эти конденскостюмы. Мы знаем, что Гильдия требует за погодный спутник невозможную плату. Мы знаем, что…
— Причем здесь погодные спутники? — спросила она. — Не могут же они… — голос ее умолк.
Гипервосприятием своего ума Пол впитывал ее реакции и считал, считал…
— Сейчас ты поймешь, — начал он. — Со спутников видно все. А в глубокой пустыне найдется такое, что не должны видеть чужие глаза.
— Ты имеешь в виду, что сама Гильдия контролирует эту планету?
Она мыслила так медленно!
— Нет! — ответил он. — Фримены! Они платят Гильдии, чтобы она не лезла в их частные владения, и платит монетой, которой в изобилии у хозяев пустыни, — специей. Это не результат второй аппроксимации. Это точный ответ. Результату этого расчета можно верить.
— Пол, — ответила Джессика, — ты же еще не ментат, как ты можешь быть уверен…
— Я никогда не стану ментатом, — проговорил он. — Я что-то другое… урод, например.
— Пол! Как ты можешь говорить такую…
— Оставь меня!
Он отвернулся от нее к ночной тьме за стенкой палатки. «Почему я не' могу плакать?» — удивился он. Каждая клетка, каждый мускул в его теле жаждали этого, но ему не будет дано облегчения.
Джессика никогда еще не слыхала в голосе сына подобной печали. Она хотела прикоснуться к нему, обнять, утешить, помочь… но знала, что ничего не сумеет сделать. Он должен все пережить сам.
Светящаяся полоска на руководстве к дорожному набору фримена невольно привлекла ее взгляд. Она поглядела на неяркий экран и прочла: «Руководство друга пустыни — места, полного сущих. В нем айят и бурхан жизни. Верь, и лучи Ал-лята не испепелят тебя».
«Похоже на книгу Азхар, — подумала она, вспоминая свое знакомство с Великими Тайнами. — Неужели здесь побывал и Манипулятор Религий?»
Пол достал из ранца паракомпас, положил его обратно и сказал:
— Подумай-ка обо всех этих специальных устройствах! Сложность их не
имеет себе равных. Согласись, культура фрименов, создавшая эти вещи, свидетельствует о глубинах, которые никто не прозревал.Неуверенно, озабоченная резкостью его тона, Джессика перевела глаза на книгу, первая иллюстрация изображала созвездие арракейнского неба — «Муад'Диб, или Мышь». Она отметила, что хвост созвездия указывает на север.
Во тьме палатки, освещенной лишь полоской на руководстве, Пол смутно угадывал движения матери. «Настало время исполнить желание отца, — подумал он, — ей следует сказать все сейчас, пока еще есть время для горя. Позже горе может помешать нам». Логичность собственных суждений неприятно удивила его.
— Мать, — позвал он.
— Да?
Голос его изменился, у Джессики похолодело внутри. Такой суровости в сыне она еще не видала.
— Отец мой умер, — сказал он.
Она попробовала разобраться сама, перебирая факты, факты И факты обычным для Бинэ Гессерит способом, и чувство ужасной потери обрушилось на нее.
Не в силах говорить, она кивнула.
— Отец просил меня передать тебе… — начал Пол, — он очень боялся, что ты решишь, будто он. перестал доверять тебе здесь, на Арракисе.
«Напрасное, беспочвенное опасение», — подумала она.
— Он хотел, чтобы ты знала: он тебя не подозревал, — сказал Пол. Объяснив подробности, он добавил — Он хотел, чтобы ты знала, он всегда верил тебе полностью, всегда любил. Еще он сказал, что скорее усомнился бы в себе самом и жалеет лишь. об одном, что так и не сделал тебя своей герцогиней.
Джессика смахнула со щеки слезы, подумала: «Что за глупая трата воды!» — прекрасно понимая тщетность этой попытки: гневом заглушить горе. «Лето, мой Лето, — подумала она. — Как ужасно мы обращаемся с теми, кого любим!» Резким движением руки она погасила светящуюся полоску на руководстве.
Рыдания сотрясали ее.
Горю матери трудно было не сочувствовать, но в нем самом была пустота. «Я не чувствую горя, — подумал Пол. — Почему? Почему?» Он не чувствовал горя и воспринимал это как ужасный порок.
«Время искать и время терять, — припомнила Джессика: слова O.K. Библии, — время сберегать и время бросать, время любить и время ненавидеть, время войне и время миру».
А разум Пола работал с леденящей сердце точностью. Он увидел варианты их будущей участи на этой враждебной планете. Не имея возможности укрыться за благодетельным пологом сна, он фокусировал свои предвидения, понимая открывавшиеся картины как наиболее вероятные варианты будущего, но было в них еще что-то, какая-то тайна… Словно ум его окунулся в неведающую времени среду, где его овевали костры грядущего.
Резко, словно постигнув что-то важное, восприятие Пола перескочило на другую ступеньку. Новый уровень манил его, он словно бы уцепился за что-то и оглядывал окрестности. Казалось, будто он находится в центре шара и во все стороны лучами разлетаются перспективы. Но такое объяснение было лишь слабой тенью его ощущений.
Ему припомнилось, как полощется на ветру тонкая ткань, и будущее в его глазах казалось столь же непостоянным и колеблющимся, как тот газовый платок.
Он увидел людей.