Дюна
Шрифт:
«Я не стану вызывать его на поединок, если это возможно, — думал он, — если бы только существовал иной способ предотвратить джихад…»
— Для ужина и молитвы остановимся в Птичьей пещере под хребтом Хаббанья, — сказал Стилгар, удерживаясь за один крюк на колышущейся туше делателя, и махнул рукой в сторону выраставшей из песков низкой скальной гряды.
Пол поглядел на утес, поверхность его была покрыта словно окаменевшими волнами. Ни клочка зелени, ни случайного цветка не смягчало его поверхности. А за ним простиралась дорога к южной пустыне, по меньшей мере, на десять дней и ночей, если торопить
Двадцать колотушек.
Дорога уводила их из пределов досягаемости харконненовских патрулей. Он знал, как это будет. Видел уже. Настанет день, когда на горизонте появится пятнышко, небольшое, словно не на самом деле, а в мечтах… и там будет стойбище.
— Такое решение устраивает Муад'Диба? — спросил Стилгар.
Легчайший сарказм позволил он себе в этих словах, но уши фрименов, что безошибочно различают оттенки в птичьих криках и в свистящем голоске сайелаго, сарказм уловили и ждали теперь, как отреагирует Пол.
— Стилгар слышал, как я присягал на верность ему вместе с фидайкинами, — ответил Пол, — мои смертники знают: я говорил с уважением. Разве Стилгар сомневается в этом?
В голосе Пола слышалась настоящая боль. Уловив ее, Стилгар потупил глаза.
— Усула, брата моего по стойбищу, я знаю и не сомневаюсь в нем, — произнес он, — но ты еще и Пол-Муад'Диб Атридес, герцог, и Лисан-аль-Гаиб, Голос Извне, этих людей я даже не знаю.
Следя за вырастающим из песка хребтом Хаббанья, Пол отвернулся. Делатель под ним не ослабевал и охотно двигался вперед. Он увезет их раза в два дальше, чем любой червь, о котором было известно фрименам. Он знал это. И лишь в детских сказках можно было отыскать делателя под пару этому старику-пустынножителю. «Возникает еще одна легенда», — подумал Пол.
На плечо его легла рука.
Пол глянул на нее, перевел глаза выше, на темные глаза Стилгара в щели между фильтрпробкой и капюшоном конденскостюма.
— Тот, кто был предводителем в стойбище Табр до меня, — сказал Стилгар, — был моим другом. Мы разделяли с ним опасности. И он был обязан мне жизнью… не однажды… и я ему.
— Я твой друг, Стилгар, — сказал Пол.
— В этом никто не сомневается, — сказал Стилгар, убирая руку. Он повел плечами, — таков обычай.
Пол понимал, что Стилгар слишком уж фримен и не видит иной дороги. Здесь было принято, чтобы претендент получал власть или из мертвых рук предшественника, либо после кровавой схватки сильнейших, если тот погибал в пустыне. Так стал наибом и сам Стилгар.
— Этого делателя следует оставить в глубоком песке, — сказал Пол.
— Да, — согласился Стилгар, — отсюда до пещеры можно дойти пешком.
— Мы достаточно долго едем на нем, он должен зарыться вглубь и отдыхать не менее дня.
— Ты сегодня мудир песчаных наездников, — согласился Стилгар. — Скажи, когда же… — Он умолк, вглядываясь в небо на востоке.
Пол крутнулся. В голубой дымке, которой специя окрасила его глаза, на темной глубокой лазури неба вдали мельтешила какая-то мошка.
— Орнитоптер!
— Небольшой топтер, — согласился Стилгар.
— Не разведчик ли? — сказал Пол. — Как ты думаешь, нас заметили?
— На таком расстоянии мы для них ничто, лишь червь на поверхности, — ответил Стилгар и махнул левой рукой, — вниз, живо, рассейтесь по песку.
Отряд
начал спускаться, укрытые плащами фигуры терялись среди песка. Пол заметил, где скользнула вниз Чени. Наконец на черве остались лишь он и Стилгар.— Первый вверх, последний вниз, — произнес Пол.
Стилгар кивнул, помогая себе крючьями, сбежал по крутому боку и спрыгнул в песок.
Дождавшись, пока делатель уберется подальше от места, где спрыгнул отряд, Пол отпустил крючья. Если червь еще не полностью выдохся, это был опасный момент.
Избавившись от пассажиров и крючьев, гигантский червь начал зарываться в песок. Пол легко побежал по его широкой спине, тщательно выбрал момент и соскочил. Спрыгнув, он бросился на поверхность дюны, покатился по ней, как его учили, и нырнул под осыпающийся гребень.
А теперь… ждать.
Чуть повернув голову, Пол поглядел через щелочку под капюшоном на небо. Остальные, можно было не сомневаться, сейчас делали то же самое. Шум крыльев он услышал раньше, чем увидел их биенье. Шелестя двигателями в гондолах, аппарат промелькнул над пустыней и по широкой дуге отправился дальше, к скалам.
«Без опознавательных знаков», — отметил про себя Пол.
Аппарат канул за хребет Хаббанья.
Птичий крик огласил пустыню. Ему ответил другой.
Стряхнув с себя песок, Пол поднялся на вершину дюны. Позади цепочкой рассыпались остальные. Пол разглядел фигуры Стилгара и Чени.
Стилгар махнул в сторону хребта. Они собрались плотнее и направились по песку, ломаным шагом, что не привлечет внимания делателя. Наконец по плотному песку у гребня дюны Стилгар подошел к Полу.
— Контрабандисты, — заметил он.
— Похоже, — согласился Пол, — но слишком уж глубоко они забрались в пустыню.
— И у них есть сложности с патрулями, — сказал Стилгар.
— Если они добрались сюда, что мешает им отправится дальше? — спросил Пол.
— Именно.
— И если они заберутся поглубже на юг и увидят там, что не следует видеть чужим, добром это не кончится. Контрабандисты торгуют и информацией.
— По-твоему, они ищут здесь специю, так? — сказал Стилгар.
— Поблизости болтается крыло, и краулер ждет его, — сказал Пол. — У нас есть специя. Надо вылить ее на песок и на эту наживку наловить контрабандистов. Следует дать им понять, что это наша земля, к тому же нашим надо попрактиковаться с новым оружием.
— Вот это — речь Усула, — сказал Стилгар, — это слова фримена.
«Но Усулу-то и принимать эти решения, что откроют дорогу страшному предназначению», — подумал Пол.
Близилась буря.
***
Если религия связала в единое целое долг и закон, человек никогда не обретет самосознания, не почувствует себя личностью. Он не станет самостоятельным.
Подвешенный к носителю краулер-фабрика контрабандистов, окруженный орнитоптерами эскорта, вынырнул из-за вершин дюн словно пчелиная матка со свитой. Маленький рой искусственных насекомых направлялся к одному из хребтов, невысокими гребнями поднимавшемуся со дна пустыни. Песок со склонов был начисто сметен недавней бурей.