Два короля
Шрифт:
4
Ехали довольно долго, хоть и очень быстро. Где-то рядом постоянно что-то стреляло и полыхало, слышались крики. Элье казалось, её голова вот-вот расколется на две половинки.
Жерра то и дело тянула шею, выглядывая из окошка кареты. В какой-то момент она крикнула:
— Ты что, свихнулся?! Грапар!
Несмотря на боль, Элья тоже дёрнулась к окошку, поглядеть, что там такое. Но уже в следующий момент мир за окном погрузился в мягкое голубоватое сияние, и Элья зажмурилась.
Потом всё закончилось. Выстрелы стихли, лошади замедлили бег, хоть и не остановились совсем.
— А я говорил! — послышался ликующий голос Грапара.
— Что происходит?.. —
— Да ничего, — буркнула Жерра, — тётенька из зеркала постаралась, и мы оторвались от погони.
Это она про эту… про невесту Грапара. Выходит, пленница может колдовать, даже находясь в заточении?
— Как это у неё получается? — спросила Элья.
— Зеркальные Глубины, — последовал короткий ответ.
Танцовщица прикрыла глаза, сразу отчаявшись постичь смысл услышанной фразы. Боль не просто пульсировала — она как будто разливалась вокруг головы, мешая сосредоточиться. Сил на то, чтобы сформулировать вопрос, тоже не было.
Жерра покосилась на неё.
— Знаешь, что такое Зеркальные Глубины?
— Нет…
— Это один из параллельных миров, который связан с нашим разными отражающими поверхностями. Чем чётче отражения, тем крепче связь. Но только очень сильный маг способен иметь дело с Зеркальными Глубинами. Тем более, заключить туда кого-то. Мало кто выживает после такого — это очень жестокий мир, живущий по своим законам. Но этой женщине… — Жерра снова скосила глаза на Элью, — девушке, то есть… удалось. Причём она не просто выжила, а, насколько я понимаю, овладела вершинами магического искусства. И теперь может с помощью зеркала, которое послужило ей когда-то порталом, влиять на обстановку здесь. Не всегда и, разумеется, не очень сильно… но оторваться от погони мы, как видишь, смогли. А там были не только гвардейцы, но и маги…
— А… а выбраться оттуда она почему тогда не может?
— Может, — не сразу ответила Жерра. — Но только с нашей помощью. Нужно совершить один обряд… тебе Грапар всё расскажет потом.
Карета, наконец, остановилась, и Жерра поддержала Элью, помогая выбраться на воздух. Они явно были не в городе. В плену высоких деревьев, шелестящих листвою на зябком ночном ветру, прятался высоченный особняк, окружённый кованой оградой. Ворота были распахнуты настежь, и оттуда только что выбежал человек в белой рубашке с широкими, собранными на манжетах, рукавами. В руках он держал фонарь с магическим кристаллом, разливавшим вокруг ровный прозрачно-белый свет — не чета мутным дешёвкам, которыми пользовались Элья с Ралеттой. В глубине, за воротами, маячили ещё какие-то люди — трое или четверо.
— Что всё это значит?!
Элья, у которой от боли всё плыло перед глазами, различила говорившего только по голосу: это был шемейский граф Лэрге Саввей.
— Но вы же сами звали нас погостить, — весело отозвался Грапар, соскакивая с лошади. На нём был чёрный плащ и уже знакомая Элье шляпа.
— Вы держите меня за идиота?! За вами гнались маги! Думаете, я буду укрывать у себя преступников?!
— Но, дорогой граф, вы же не выгоните нуждающуюся в медицинской помощи девушку? — укоризненно заметил Грапар, кивком головы указывая на Элью, почти висевшую на Жерриной руке.
Разгневанный господин Саввей посмотрел на них, глаза его сузились, и в следующую секунду он схватил Грапара за отворот плаща.
— Что вы с ней сделали?!
— Я — ничего. Просто один из моих людей немного грубо сработал, ударил её по голове… Да отпустите вы меня! Велите кому-нибудь из слуг, пусть позаботятся о ней. А мы с вами пока побеседуем. Грядут большие перемены, господин Саввей! И вы, не сомневаюсь, будете в восторге от того, что всех нас ждёт… Ну же, позвольте нам войти. Уверяю вас, погони больше не будет. Одно безотказное средство пустило их по ложному следу…
Да не стойте вы, как истукан, видите же — она сейчас упадёт.Лэрге мрачно покосился на Элью.
— Я сам её отнесу, — сказал он и крикнул, повернувшись в сторону раскрытых ворот: — Векку, проводи гостей в холл!
— Не утруждайтесь, я сама… — начала было Элья, но граф, уже отдавший фонарь Жерре, молча подхватил её на руки и понёс через ворота.
Элья, конечно, предпочла бы, чтобы на его месте был Грапар, но выбирать не приходилось. Тем более, сад они преодолели в считанные секунды: Лэрге нёс её хоть и осторожно, но при этом довольно быстро.
— Трюф, — негромко позвал он, ещё не дойдя до порога.
— Да, ваше сиятельство. — Рядом появилась какая-то женщина, которую Элья не видела, но голос ей понравился: он звучал негромко, услужливо, и под шаг Лэрге неведомая Трюф подстроилась сразу же.
Тем временем, они поднялись на крыльцо, потом вошли внутрь. Элья увидела богато расписанный потолок, замелькали краски и свет. В голове заломило совсем уж нестерпимо, и Элья ненадолго прикрыла глаза.
Лэрге поднялся по лестнице, потом куда-то свернул…
— Присмотришь за ней?
— Конечно, ваше сиятельство, — отвечала Трюф. — Я знаю рецепт чудесного снадобья, которое быстро поставит её на ноги. Но прежде всего девушке, само собой, нужен отдых… Как удачно, что ваш коллега из института не приехал, и у нас есть готовая комната в западном крыле!
— Да. Но, возможно, он ещё доберётся, так что пусть приготовят ещё одну, на завтра.
— Слушаюсь.
Вскоре распахнулась дверь в прохладную темноту, в которой, впрочем, тут же затеплился огонёк одного из настенных кристаллов, зажжённый рукой Трюф.
Уложив Элью на кровать, и заметив, что глаза у неё открыты, Лэрге учтиво пожелал ей скорейшего выздоровления и просил обращаться к нему с любой просьбой. После этого стремительно покинул комнату.
— Ударить девушку по голове! — ворчала Трюф, суетясь вокруг Эльи. — Как такое вообще возможно!..
Трюф оказалась энергичной женщиной лет сорока. Она приковывала к себе взгляд даже будучи в сером мешковатом платье с передником: худая, с высокими скулами, с большими глазами глубокого серого цвета — строгими и вместе с тем какими-то завораживающими. Темные волосы были гладко зачёсаны назад и стянуты в тугой узел на затылке.
Она помогла Элье облачиться в какую-то длинную хламиду, отдалённо напоминавшую ночную сорочку, и выпить совершенно невыносимый на вкус отвар — который, впрочем, притупил головную боль. Элья была уверена, что всё равно заснуть не сможет — только-только ей представился случай подумать о том, что с ней произошло — однако стоило ей положить голову на подушку и укрыться одеялом, как сознание тут же затопила глубокая, лишённая сновидений тьма.
На следующий день лил дождь. Несмотря на то, что солнце было скрыто тучами, Элья не касалась световых кристаллов, и потому её окружали длинные тени, прятавшиеся в бледно-голубом шёлке раздвинутых гардин, в складках покрывала и на мраморном столике возле кровати, где стояла ваза с фруктами и букет каких-то белых цветов, источавших нежный сладковатый аромат. Цветы немного оживляли это место, которое, по правде сказать, сложно было назвать уютным. Камин из тёмно-серого камня, строгие вазы — из него же, и скупая лепнина на бледных стенах производили угнетающее впечатление. По словам Трюф, комната называлась «Бирюзовой спальней» — должно быть, из-за расставленных всюду бронзовых статуэток, украшенных бирюзой. Элья и себя чувствовала частью обстановки — её платье цвета огненной лилии куда-то делось, и вместо него ей принесли белое, расшитое большими синими розами. Элья не любила белый цвет, но безропотно облачилась в подарок. Именно сегодня ей было всё равно.