Два короля
Шрифт:
Лэрге стоял на том же самом месте, однако, вопреки ожиданиям девушки, смотрел вовсе не вслед удалявшейся пролётке, а на толпу, кого-то выискивая взглядом. Мароля?.. Но ведь рыжая макушка музыканта ещё недавно мелькнула совсем на другом конце площади…
Последнее, что увидела Элья перед тем, как коляска повернула на Главную Перспективу, — это то, как шемейский дворянин едва заметно покачал головой.
***
Для придворного театра во дворце был отведён большой зал в так называемом «служебном» крыле. Несколько невысоких перегородок создавали видимость отдельных комнат, у дальней стены располагалась небольшая сцена, а в углу — плита для отопления, а заодно для приготовления еды (хотя артисты, как правило, ели с остальными
За три года это место стало для Эльи домом. Она привыкла и запахам, и к постоянному гулу — здесь всё время, даже ночью, кто-то либо разговаривал, либо пел, либо бубнил заучиваемый текст.
Правда, когда Элья вернулась с Ярмарки, в зале почти никого не было — видимо, ушли на обед; только откуда-то из дальнего угла доносилось неравномерное позвякивание — это Кагрит мастерил «колокольную стенку», реквизит для очередного спектакля.
— Кагрит, привет! — весело крикнула Элья, ныряя в лабиринт ширм.
Молчун-Кагрит ожидаемо проигнорировал её, но Элья не обиделась. Она прекрасно знала, что Кагрит не любит, когда его отвлекают.
Танцующей походкой девушка прошла в закуток за занавеской, где находилась их с Ралеттой обитель, стиснутая, как и прочие, двумя гипсовыми, укрытыми тканью перегородками, на которых висела одежда. Свет редких окошек до этой части зала практически не дотягивался, поэтому приходилось использовать световой кристалл — жёлтый, дешёвенький, явно сделанный с помощью «вторичного» источника магии — амулета, или, там, случайного накопителя, вроде древней шемейской статуи. Такой кристалл служил, конечно, не в пример меньше тех, что выпускали крупные семейные фирмы с волшебниками в штате, работал не очень исправно, однако соседкам его вполне хватало, а тратиться один раз на дорогой осветитель, чтобы всё равно потерять его потом в этом бардаке, Элье с Ралеттой не хотелось.
Кристалл, зажёгшийся от прикосновения Эльиной руки — с третьей попытки — обвёл неровным жёлтым кругом часть столика, на котором лежал, бросил ромбовидные отблески на завешенные тряпками стены, зеркало и металлические спинки двух кроватей. Тени в комнатке изящно изогнулись — длинные, тёмно-лиловые. Пристроив на ветвистую вешалку у входа свою вишнёвую накидку, Элья села за столик и подпёрла руками горящее лицо. Горело оно, конечно, от ветра. Наверное, от ветра. Может быть.
«Этот Грапар сам виноват, — сердито подумала Элья. — Если бы я ему действительно понравилась, он пошёл бы со мной… Подумаешь, на короля он не хочет смотреть, видите ли…»
Конечно, Лэрге прав. Что-то здесь нечисто. Нельзя ей появляться в «Колоколе»…
Элья вздохнула и потянулась к резной деревянной шкатулке, стоявшей тут же, возле кристалла (на столе вообще хватало всякой всячины). Открыла крышку, осторожно достала пять разноцветных глиняных фигурок. Эта шкатулка досталась ей в наследство от бабушки, и Элья берегла её, как зеницу ока. Хотя кто мог бы покуситься на такую безделку?..
Глиняные фигурки обозначали пятерых богов.
Элья начала расставлять их на столе, медленно и аккуратно. Обычно подобные шкатулки, а вернее, их содержимое, использовались, чтобы воздавать молитвы каждому из богов. Однако Элья, хоть и верила в высшие силы, особой религиозностью не отличалась, поэтому доставала фигурки лишь в тех случаях, когда ей нужно было чем-то занять руки. А заодно привести в порядок мысли.
Как сейчас, например.
Её завораживали блики
на лаковых боках фигурок, маленькие тени на столе, движения собственных пальцев.Беспечная Элья не любила сосредотачиваться на чём-то. Куда приятнее летать, словно подхваченное ветром пёрышко, ни на чём не зацикливаясь, позволяя эмоциям и мыслям захватывать сознание лишь до определённой черты. А потом переключаться на что-то другое. Незамысловатая игра с глиняными фигурками помогала ей в этом — убирала тяжесть из головы и сердца.
Вот бог Халитху. Жёлтая мантия, корона на голове. Король благословенной Эйголы, страны, в которую рано или поздно приходят все. Обычно его ставили в центре воображаемого квадрата, а остальных богов — по углам.
Вот Стафир, один из помощников Халитху. В его руках весы. Он должен следить за тем, чтобы ночь не перегоняла день, чтобы после прилива всегда следовал отлив, чтобы добра и зла в мире было поровну (вот они у него, в двух мешочках на поясе), иначе — смерть всему, взрыв и небытие.
Третья фигурка — ещё одна диагональ от Короля Богов. Прекрасная Сельтенна. Конечно, грубая глина, пусть и покрытая лаком, не в силах даже отдалённо передать воспетого в легендах великолепия супруги Стафира: золота волос, открытости взгляда, блеска одежд, сотканных из солнечных лучей. Первая возлюбленная. Первая мать. Когда Элья ставила эту фигурку на стол, у неё ещё сильнее запылали щёки, и подумалось, что хорошо было бы всё-таки помолиться богине. И как-нибудь она обязательно это сделает. Потом.
Четвёртая фигурка. Чёрный Странник. Широкополая шляпа (почти как у Лэрге), чёрный балахон. Лица, конечно, нет. Чёрный Странник — это тот, кто выбирает для отлетевшей души Дорогу Искупления. Длинную или короткую, по траве или по воде, по лезвиям или по звёздам, с попутчиками или без. Невыученные при жизни уроки, которые необходимо усвоить в посмертии прежде, чем появляться в прекрасной Эйголе. Чёрный Странник — это тот, кого ты первым увидишь после того, как умрёшь. И обязательно испугаешься, каким бы храбрецом ни был при жизни — потому что невозможно не бояться воплощения своей судьбы, встретившись с нею лицом к лицу.
Пятая фигурка — прекрасная Ларбет, которая всегда в белом и серебристом. Та, что может помочь в самой безнадёжной ситуации. Та, что может прийти даже к путникам, шагающим по Дороге Искупления — если верить легендам. Та, которую много веков назад Чёрный Странник взял в жёны, встретив на одной из бесконечного множества дорог разных миров.
Элья обвела взглядом всех пятерых богов, и поняла, что почти совсем успокоилась. Завтра будет новый день, новые люди… а этот день — и этих людей — она должна забыть. Так будет правильно.
Девушка прошептала коротенькую молитву и осторожно сложила фигурки обратно в шкатулку.
3
И полетели новые дни. С головой окунувшись в весеннюю кипучую жизнь Аасты, Элья и думать забыла о Жерре и о людях, с которыми познакомилась в ресторане «Колокол».
Однажды, после бессонной праздничной ночи — город тогда танцевал и зажигал огни, отмечая рубеж между синим и живым месяцами — Элья, оттарабанив перед министрами коротенький монолог, доставшийся ей в очередной пьесе, доползла до их с Ралеттой закутка в зале придворного театра, повалилась на кровать и уснула. Было это примерно после обеда, и потом весь день Элью никто не видел, и даже вечерняя репетиция, где, как всегда, было много криков и музыки, не потревожила сон девушки.
Проснулась она только на следующее утро, под тёплым пледом — спасибо заботливой Ралетте. Зал был наполнен мерным дыханием актёров, предававшихся глубокому заслуженному сну, а на сдвинутые к стене ширмы кое-где ложились пятна розового золота — отпечатки первых шагов новорождённого дня. Элья улыбнулась и бросилась умываться. Обычно она вставала гораздо позже, и сейчас возможность прогуляться по залитому рассветом и наверняка пустому городу привела её в восторг. Поэтому, вопреки обыкновению, на небольшую утреннюю разминку и растяжку она отвела только полчаса, малодушно решив, что наверстает вечером.