Душегуб
Шрифт:
– Во-первых, твой, Варвара Ильинична, крепостной - Петр Прохоров, утверждает, что его побил родной сын. Несколько раз. А когда он собрал мужиков в деревне, чтобы проучить неслуха, тот побил всех мужиков. Один отрок, побил четверых мужиков. Уж не сатана ли ему помог? Этот непочтенный отрок у тебя в усадьбе служит... Что скажешь?
– Да, ваше преподобие. Вот этот отрок, - она указала на Дениса. А тот склонился в поклоне.
– Ага, - удовлетворённо повернулся к Соколову поп, - ну, расскажи, сын мой, что там у вас случилось.
Денис, не поднимая головы, стрельнул
– Мой отец, ваше преподобие, пьюшший.
– Ну. Все этим грешат.
– Он как напьётся, так зверь-зверем. Тот раз он начал маму бить. Забил до беспамятства. Я... Я не выдержал - ударил его. Я боялся, что он убьёт маменьку.
Аркадий пошевелил бровями.
– Мать подтвердит?
Мария рухнула на колени.
– Все правда, батюшка. Всё истинная правда. Если бы не Ванечка, уже на погосте бы лежала.
Поп снова повернулся к смиренному Денису.
– Ты его избил?
Соколов пожал плечами.
– Один раз ударил. Сильно не бил, побоялся пришибить до-смерти. Рука-то у меня тяжёлая. Он упал и уснул.
– А потом?
– А утром он снова на меня... Напал. Только я его ни разу не ударил. Ни разу... Руки подставлял, да голову берёг. Потом он схватил топор и хотел меня убить. Но я топор отобрал...
Священник решительно встал и вышел на веранду.
– Пётр! Иди сюда!
Завёл Прохорова старшего в гостиную, снова уселся. Скомандовал Денису.
– Повтори.
Тот повторил.
– Так было дело?
– Строго спросил отец Аркадий.
Петр посмотрел на Дениса, на Марию, на Гагарину. Насупился.
– Ну, так.
– Ты хотел своего сына убить?
Петр ещё больше насупился.
– Он отца не чтит...
– А что ты сделал, чтобы он тебя чтил?!
– Я его породил!
Отец Аркадий грохнул кулаком по столу.
– Замолчи!...
– он зло перевёл дыхание, перекрестился три раза, - Господи прости, Господи прости, Господи прости. Не по воле своей грешу злонравием!..
И снова к Петру:
– Ты хотел лишить жизни своего сына и свою жену? Ты знаешь, что покушение на смертоубийство, есть - преступление?! Ты слышала, Варвара Ильинична? Пожалуй, сообщу я о нём. Пусть пойдёт под суд честной.
Петр так и стоял, насупившись и зыркая исподлобья. Тишина стояла пару минут. Иерей грозно оглядывал присутствующих. Остановился взглядом на Денисе. Хмыкнул.
– Ну, то, что этот бычок отлупил четверых мужиков, не удивительно. Сколько тебе лет, отрок, что-то я запамятовал.
– Семнадцать, ваше преподобие, - склонился Соколов.
– Я вижу, Варвара Ильинична, что бесов тут изгонять не надобно. Тут жалобщиков в кнуты брать следует... Ох, темнота. Что за народ у нас? А? Как ты с ними управляешься? Ума не приложу.
Варвара сморщилась, скривила губы, всхлипнула, заблестела слёзкой.
И тут выступила вперёд Глаша.
– Ваше преподобие! Варвара Ильинична у нас - святая! Истинно говорю вам - святая!
Поп размашисто перекрестился на восток. Все повторили за ним. После поинтересовался:
– А что это Иван так вырядился?
–
Ах, ваше преподобие, - снова прослезилась Варвара, - Серёжа всегда мечтал, чтобы у двери стоял лакей.Поп ухмыльнулся. Потом как бы спохватился:
– А вот ещё до меня дошёл слух, что ты, Варвара, у помещика Ливанова лошадь застрелила.
Варя, не поднимая глаз, отвечала:
– Ливанов в гости приехал, и начал непристойно себя вести.
– Он, что - попытался...?
– вопросительно протянул Аркадий.
– Да... Он покусился на мою честь. Но... Я вынуждена была оставить Ливанова ночевать в усадьбе. В ночь выгонять гостей на улицу это не эстэтиек. И приказала Ивану спать у моего порога. И Марго всегда со мной.
– Марго?...
– Марго, - это шпиц. Собачка. А когда Григорий Семёнович пытался прокрасться ко мне в спальню, он наступил на Ваню и упал. Тут и Маргоша ему в ногу вцепилась.
Варя перевела дух.
– А утром, перед тем как уехать, Ливанов застрелил из пистоля Марго. А я за неё двадцать рублей золотыми отдала в Архангельске. Графиня Милевская подтвердит. И любила я её. Сильно любила. Она такая... А его кляча и того не стоила.
– Так ты её застрелила, таки?
– Грешна, ваше преподобие. Застрелила. Сначала хотела Григория Семёновича продырявить, но вовремя опомнилась.
Потом вскинулась.
– А он тоже хорош. На женщину пистоль целить. Хорошо, хоть Ваня меня собой закрыл...
– Так он и в тебя собирался стрелять?!
– Да!
– возмущалась Варя, - он второй пистоль вынул из-под сюртука и на меня...
Голос у неё осёкся, она судорожно вздохнула.
– Он думает - если я одна, так и постоять за себя не в силах?...
Священник успокоил.
– Не расстраивайся, Варвара Ильинична. Господь не позволит обидеть вдову героя.
Тут Варя и вовсе раскисла. Закрыла лицо ладошками, заплакала. Поп сидел спокойно. Он умно глядел на хозяйку и ждал, пока та успокоится. Потом задумчиво произнёс:
– Надо Ливанову сказать, чтобы поосторожней сватался. А то, так и живота лишиться недолго. А отрок, значит, себя подставил?
Еще с полчаса Аркадий сидел, чаёвничал. Рассказывал новости. Наконец встал.
– Ну, ладно. Пойду епитимью накладывать. Прохоров, пошли.
Вышел на крыльцо. На дорожке стояли три мужика. Петр отошел и встал рядом с ними.
Иерей осмотрел стоящих тяжёлым взглядом, каждого по отдельности, и заговорил.
Он завещал низким рокочущим голосом. Откуда только что и взялось.
– Ну, что, чада мои неразумные? Зачем же вы на истинно верующих православных напраслину возводите, обвиняете в сатанизме?
– Дак, это... вышел вперёд мужичок, получивший в своё время от Дениса по фаберже, - он отца не уваживает... а ежели кажный начнёт отца бить, то чё?
– А кто вам сказал, скудоумные вы мои дети, что сын избил Петра?
– Снова пророкотал Аркадий.
– Так, он же и сказывал. Петр-то.
– А почему вы решили, что он говорит правду? Может, он просто - глуп и врёт?