Душегуб
Шрифт:
Короче, судья подумал-подумал, да и сунул для острастки Денису шесть лет колонии. Ну, так... На всякий случай.
Отсидел от звонка до звонка. Только вышел, и Бетти сразу отправила его к Варе.
Вроде бы ничего хорошего, но зато, при выходе из тюряги, он получил европейское гражданство. Ещё и банковскую карту с тысячей едэнов подъёмных вручили. А Рыжов с Лодж уже предложили ему следующее дело. Бетти, как всегда, не сидится на месте.
Так, под разговоры, держа Вареньку на коленях, оба и уснули.
Утром двери в кабинет открылись
Варенька вскочила с колен Дениса. В замшевой курточке и джинсовых брючках она растерянно не понимала, что сделать, что сказать.
А Глаша осмотрела её сверху вниз, потом снизу вверх. Развела руки и выдала басом:
– Варвара Ильинична, зачем же вы в штанах. Срам-то какой...
* * *
Глаша подумала с секундочку и объявила:
– Я сей момент.
И ушла. Варвара тяжело опустилась на стул.
Вернулась кухарка.
– Вот, платьице принесла. Одевайтесь, Варвара Ильинична, одевайтесь, голубушка наша. А вы, барин, выйдите, не смущайте девушку.
Денис хмыкнул и вышел в гостиную.
В кабинете за дверью бубнили. Потом Глафира громогласно вопросила:
– Но, почему?!
Опять бубнение. Потом дверь отворилась, и домоправительница вышла.
– Барыня просят вас зайти.
– Глаша, - спросил Денис, - а с каких это пор ты ко мне на "вы"?
Глаша замерла, долго приглядывалась к лицу Соколова.
– Ваня?.. А как же?.. А как ты?..
Она не находила слов.
Денис взял её руку, осторожно похлопал сверху ладошкой.
– Всё нормально, Глаша. Всё нормально. Просто - я выздоровел...
И пошёл к Вареньке.
Та стояла посреди кабинета и выглядела совершенно растерянной. Он закрыл дверь.
– Что, птичка моя? Что ты такая нерадостная?
– Ванечка... Я не знаю, как я тут буду жить...
Денис не понял.
– В смысле?
– Ты пойми... Я не могу это платье одеть, оно не прокипячённое и не проглаженное, и там... Там, Ваня, вши.
Она судорожно вздохнула.
– Я не смогу спать в своей кровати - там клопы. Я не смогу есть то, что Глафира приготовит - она же руки с мылом не моет перед тем как кухарить... Про туалет я уже не говорю - это полный кошмар... А как ты меня будешь вечером мыть?
Варя прижалась к Денису, её потряхивало.
– Ванечка, я не хочу тут жить. Я не могу тут жить... Ой. Мне плохо.
Денис подхватил слабеющую женщину, посадил в кресло.
– Посиди секундочку.
Повернулся и открыл барсетку, что принёс с собой из будущего.
– Вот, держи, - он протянул ей маяк, - отправь всех по домам. А мы с тобой сходим к Рыжову, обсудим эту ситуацию.
Громко сказал в сторону двери.
– Глашенька, принеси кваску или морсу!
– Нет!
– испугано вскинулась Варя, - ничего не надо! Спасибо, ничего не надо. Глашенька, сегодня у тебя неделя. Иди домой, отдохни.
– Да как же так, - возмутилась вошедшая Глафира, - я же только собралась опару поставить...
– Спасибо, Глашенька, не надо
сегодня. Ступай домой. Возьми детишкам сахару и изюму, пусть порадуются.Глафира, подняв одну бровь, с большим подозрением посмотрела на Ивана, пожала могучими плечами.
– Ну, ладно. До завтрева.
И повернулась уходить. Гагарина остановила.
– Глаша, о том, что видела - молчи. Промолчишь - будет тебе награда.
Глаша согнулась в поклоне.
– Сделаю, матушка.
И ушла.
Денис спросил Варвару:
– Варенька, ты позавтракаешь? Давай я яичницу пожарю.
Варя сидела с абсолютно убитым видом. Прошептала.
– Ну, пожарь.
И Соколов пошёл жарить яичницу и ставить самовар.
Накрыли стол в кабинете. Как-то там уютнее. И, в процессе завтрака, поговорили.
– Я не знаю, что мне делать, - говорила Варвара.
– Я же понимаю, что "та" жизнь не для меня,... Но и "эта" жизнь теперь не для меня.
Она посидела, закрыв глаза.
– Ваня, я не эгуисте, мне не...
– она произнесла в нос, - эндиферонт, что произойдёт с моим поместьем, с моими людьми. Я, как бы то ни было, за них отвечаю. Но... Боже, как мне плохо!
Денис уговаривал, как ребёнка.
– Варенька, я тебя прошу, не надо переживать. Ты делаешь трагедию из простой и разрешимой ситуации.
Гагарина продолжала охать и вздыхать.
– Вчера, я подумала... Поняла... Что вот это - моя судьба, вот здесь я должна жить, вот в этом доме, с этими людьми. И мне стало страшно. Невыносимо страшно. Если бы ты не пришёл, я бы руки на себя наложила.
Он обнял женщину.
– Ну-ну. Не пугай меня. Не надо "руки"-то. Давай всё спокойно обсудим. Всё будет так, как ты хочешь.
Варя отложила вилку, встала и прижала к себе Дениса.
– Как хорошо, что ты у меня есть. Как хорошо...
Так они замерли обнявшись. На минутку.
Варя отстранилась, вздохнула, села на место.
– Что ты собираешься делать?
– Я собираюсь отправить тебя к Бетти, купить в Вадуце дом, и там ты будешь жить нормально. Одно "но". Я заберу туда мать. Я не могу её бросить.
– А как же поместье? Это же... это Серёжина память.
– Разбрасываться поместьями нельзя. Сделаем кое-какие изменения, построим что-нибудь эдакое. Научим Франца - пусть работает. И будем время от времени наезжать, проверять, поправлять. И всё будет нормально. Не расстраивайся, Варенька. Всё будет хорошо.
Входная дверь грохнула.
Варвара и Денис напряглись. В коридоре крикнули задыхающимся голосом.
– Ваня! Ванечка!!
Денис выскочил из гостиной. Подхватил не держащуюся на ногах женщину.
– Я здесь, мама. Что случилось?
– Где Ваня?
– Здесь, мама, здесь. Что стряслось?
Варя тоже вышла в коридор.
– Мария, что случилось? Что за крик?
Мария поползла на коленях к Гагариной.
– Варвара Ильинична, мой-то мужиков сбаламутил. Поехали в церкву к иерею Аркадию. Хотят Ванечку отлучить. Говорят, в него бес вселился. А-а-а!