Душегуб
Шрифт:
Она заливалась слезами.
Денис поднял её, повёл в кабинет, усадил на стул.
– Мам, успокойся, - Мария с испугом посмотрела на него, - ничего страшного не произошло. Ну, подумаешь - отлучат от церкви, что такого-то.
– Да как же не страшно-то?! Как не страшно?! А как жить-то, отлучённому?
– И снова - А-а-а!
– Варя, - растерянно обратился Денис к Гагариной.
Та подошла к плачущей женщине, достала платок, вытерла слёзы.
– Давно уехали?
– Только что... Матушка, а где Ваня? Сбежал никак?
Варя распрямилась,
– Да вот он.
Та долго и сосредоточенно смотрела в лицо Соколову. Потом отстранилась и прошептала.
– Ваня?...
Дверь снова хлопнула, в гостиную влетела Глаша.
– Варвара Ильинична, Беда! Мужики к иерею поехали, жалиться.
И тут Варвара взяла ситуацию под своё управление. Она закомандовала.
– Так, Ваня, ссорится с церковью нам не нужно. Поэтому всё сделаем правильно. Иди побрейся. Есть чем?
– Да. Я прихватил одноразовое.
– Вот и ступай. Глаша, а есть чем у нас угостить дорогого гостя?
– Пироги вчерашние с капустой, с яйцом и луком. Булочки...
– Достань грибочков, залей сметаной. Огурчиков солёных кружочками порежь. Редечки натри и тоже сметанкой залей. Штоф водки поставь на лёд. Рюмочку Серёжину любимую, серебряную приготовь. И поднос, тот который с ирисами.
Она залезла в наряд, что принесла Глафира. За полгода, которые провела в Вадуце, Варя похудела, и натянула платье прямо поверх джинсов и кофточки.
Вошел Денис.
– Готово... Мам, глянь, как я.
Мария наконец-то узнала сына.
– Ваня, что с тобой сталось?
Она держала его лицо в рука и внимательно рассматривала его.
Варя остановила романтику.
– Погоди, Мария. Ваня, пошли. Надо тебя одеть.
В спальне она вытащила из одного сундука темно-зелёный костюм.
– Одевай.
Посмотрела на то, как Денис вертит в руках одежду.
– Давай я помогу. Футболку оставь. Натягивай чулки. Теперь илоты... Штаны, штаны вот эти. Натягивай.
В конце-концов Соколов забрался в одеяние. Осмотрел себя, подошёл к зеркалу. Выглядело забавно. Помпезный костюм с галунами и тяжёлые туристические ботинки на белые гольфы.
Варя похлопала его по спине.
– Будешь моим лакеем. Вот парик. Примерь. Я всё хотела выбросить, да жалко. Пригодилось. Ну не смотри так, нет у меня больше ничего в твой размер. Пошли.
Вернулись в гостиную. Там уже стояли Захар и Франц Карлович.
Глафира посмотрела на Дениса, прыснула.
Варя строго на неё посмотрела.
– У меня теперь будет свой ливрейный лакей. Могу я позволить себе такую прихоть?
Все закивали как кони.
– Конешно, матушка. Воля ваша. Как скажете.
– Отлично. Франц Карлович, что у вас намечено на сегодня.
– Съезжу на левый берег, проверю покосы и огороды. Если земля прогрелась, надо садить морковь, репу и чеснок.
– Хорошо. Ступайте. А ты, Захар?
– Я конюшню поправлю. До вечера работы хватит.
– Замечательно. Иди.
Гагарина
проводила инструктаж.– Приедет иерей Аркадий. Вернее всего - он будет один. Ваня, к нему надо обращаться "ваше преподобие". Встретишь на крыльце, встанешь на колени. Понял?
– Понял, конечно.
– Глаша и Мария знают что делать. А ты должен идти впереди и открывать двери. И кланяйся, кланяйся. Понял? В глаза священнику не смотри. Это тебе не ровня. Скромно смотри в пол, склонив голову. Нам не нужны неприятности. Прояви свой актёрский дар.
– Угу, - кивал Денис.
– Пригласит на исповедь, - особо тупым не прикидывайся, но и не умничай.
Прошла в гостиную.
– Ладно. Всё. Сидим, пьём чай. Ничего не знаем. Глаша, давай самовар.
Гагарина и Мария взяли пяльцы и что-то вышивали. Глаша гремела кастрюлями на кухне. Денис сидел на табуреточке в углу.
Во дворе загомонили. Варя встала.
– Началось... Ваня - на крыльцо.
Вышли на веранду. За оградой из телеги выбрался поп. В сопровождении нескольких крестьян он шёл к усадьбе шагом отставного рекрута. В чёрной рясе и в скуфии, в руках держал чётки и какой-то томик. Худощавый такой, высокий, чернобородый с проседью. Глаза умные, взгляд спокойный.
Подошёл к крыльцу. Все бухнулись на колени. Варя попросила.
– Благословите, ваше преподобие.
Тот перекрестил склонившиеся головы.
– Благословляю вас, дети мои. Встаньте.
Все подошли поцеловать ручку.
Варвара шагнула в сторону, пропуская вперёд Глашу с поносом. На подносе рюмочка, три тарелочки. С грибочками, с огурчиками и с редечкой.
Поп перекрестился, огладил бороду, взял рюмку и с достоинством опрокинул её в себя. Подцепил вилочкой кружок огурчика.
– Благодарствую, храни вас Бог.
– Проходите, ваше преподобие, - засуетилась Гагарина, - проходите. Позавтракаете.
– Я уже.
Поп прошёл в гостиную.
Сопровождающие его крестьяне двинулись было следом, но поп рявкнул.
– Куда! Стойте тут!
Денис шёл перед ним, открыл двери, подставил стул, низко поклонился. Священник сел, остальные стояли.
Поп обратился к Варваре.
– Варвара Ильинична, ты, наверняка, удивлена моим приходом.
– Ах, батюшка, есть некоторое удивление, но и радость в душе тоже есть. Хотелось, чтобы вы почаще ко мне заходили. Я-то в церковь хорошо, если три раза в год выберусь. Всё - дела, всё - дела. Да и далеко.
– Знаю, что ты пожертвовала церкви уже много раз. Это похвально. Но я к тебе, Варвара Ильинична, по другому делу. Пришли ко мне твои крестьяне с жалобой. Говорят - ты привечаешь юношу, в которого бес вселился. Люди они, конечно, тёмные - приврут, глазом не моргнут. Но я должен прислушаться, уж не обессудь. Недовольство холопов может обернуться в бунт.
Варя стояла с раскрытым ртом. Потом, весьма артистично "справилась" с изумлением.
– Ничего не понимаю...
Поп глубокомысленно покивал.