Чтение онлайн

бархата с открытой спиной. Дерзкое, но элегантное.

– Я справлюсь, - прошептала я.
– Я всем вам докажу.

В четверг ливень стоял стеной. Я промокла до нитки, пока бежала от своей машины до

подъезда Матвея Александровича.

Консьерж посмотрел на меня с жалостью, но пропустил.

Матвей Александрович открыл дверь, говоря по телефону на французском.

Увидев меня, с которой текла вода на его дорогой паркет, он на секунду замолчал, а потом

жестом пригласил войти

· Ты зонтом не воспользовалась из принципа?

·

Зонт сломался из-за ветра, - простучала зубами я.

· Иди в ванную. Там халат. Вещи в сушилку. Не хватало еще, чтобы ты заболела и сорвала мне

график

Спорить сил не было, да и я на самом деле замерзла.

Через десять минут я сидела в его кабинете, утопая в огромном махровом халате темно-серого цвета, который пах им. Свои джинсы и футболку я закинула в сушильную машину.

Матвея Александровича дома не было видно, я слышала только приглушенные звуки

телевизора из гостиной.

Я села за работу, но мысли путались. Конкурс. Дедлайн подачи финальных эскизов через два

дня. А у меня была готова только половина.

Я оглянулась на дверь. Тихо.

Быстро свернув таблицу Excel, я достала из сумки свой блокнот. Карандаш заскользил по

бумаге. Линии, штрихи, тени. Я так увлеклась, что перестала слышать шум дождя за окном.

• Интересная конструкция, - голос раздался прямо над ухом.

Я подпрыгнула, судорожно пытаясь закрыть блокнот, но сильная рука перехватила мое

запястье. Не больно, но твердо.

Матвей Александрович стоял сзади, опираясь рукой о стол, снова нарушая все границы личного пространства.

– Не закрывай. Дай посмотреть.

Он взял блокнот. Я замерла, ожидая насмешки. «Юрист должен думать о законах, а не о

тряпках». Но он долго рассматривал рисунок.

– Асимметричный подол, - пробормотал он.
– Это сложно в крое. Ткань должна быть тяжелой, иначе не ляжет.

Я уставилась на него, открыв рот.

· Господи, откуда вы...

· У моей тети было ателье, - он вернул мне блокнот, и его глаза на секунду потеплели, потеряв привычный холод.
– В детстве мне часто приходилось у нее бывать и подолгу. Так что можно сказать, что я все детство провел среди манекенов и булавок.

Он посмотрел на меня.

– У тебя талант, Лера.

Мое сердце сделало кульбит. Похвала от отца? Никогда. От брата? «Мило, сестренка». А этот циничный сноб увидел «талант».

· Спасибо, - прошептала я.

· Н, - тон снова стал деловым, - если ты не закончишь реестр по делу «Газпром-экспорт» до

полуночи, твой талант не спасет тебя от моего гнева.

Он развернулся и пошел к выходу, но у двери остановился.

– Кстати, тот синий бархат, что ты нарисовала... Если решишь шить, бери итальянский. У него ворс гуще. Я знаю склад, где можно достать остатки коллекций Brioni с хорошей скидкой. Если закончишь работу вовремя, я дам тебе адрес.
– сказал он и вышел.

Я осталась сидеть, прижимая блокнот к груди.

Матвей Миронов только что предложил мне помощь с тканью?

В

этот момент где-то внизу живота завязался тугой узел. Я же так могу и влюбиться..

Утро вторника началось не с кофе, а с марш-броска.

Я вышла из подъезда, поплотнее кутаясь в джинсовку. Небо хмурилось, обещая дождь, а моей

машины на привычном месте не было

Вчера я отвезла ее в сервис «У Ашота» в гаражах, потому что на официального дилера у меня денег нет. Все наличные, что тайком сунул мне Максим, до последней копейки ушли на предоплату ремонта бампера и покраску.

– Ничего, Лера, - подбодрила я себя, перепрыгивая через лужу.
– Ходьба полезна для фигуры.

Слава богу, мы с Катей снимали квартиру всего в пятнадцати минутах ходьбы от универа. Но привычка - страшная сила. Рука то и дело тянулась к карману за ключами, а ноги ныли в кедах, отвыкшие от таких дистанций

В кармане гулял ветер, на карте было почти пусто, а впереди маячила пара у Миронова. Жизнь

определенно налаживалась (нет).

В аудиторию я влетела за минуту до звонка, раскрасневшаяся и запыхавшаяся.

Матвей Александрович уже был там. Он стоял у окна, просматривая какие-то бумаги. Увидев

меня, он демонстративно посмотрел на часы.

Прозвенел звонок, Матвей Александрович подошел к кафедре. Вид у него был, мягко говоря, недобрый. Галстук ослаблен, взгляд мечет молнии.

– Садитесь, - рявкнул он.
– Сегодня тема: «Международный коммерческий арбитраж». И если кто-то не прочитал пятую главу, я вам не завидую.

Он полез в свой кожаный портфель, пошарил там рукой. Нахмурился. Пошарил еще раз.

Выругался по-английски - тихо, но выразительно

Аудитория замерла.

– Дмитриенко!
– его голос прозвучал как выстрел.

Я вздрогнула.

· Я здесь.

· Встать.

Я медленно поднялась. Все повернули головы в мою сторону.

– Ты вчера забыла забрать подписанные документы, - громко, на всю аудиторию заявил он, сверля меня взглядом.
– Моя рассеянность заразна, или это твой личный саботаж рабочего процесса?

По рядам пробежал шепоток.

«Документы?», «Она что, работает на него?», «Смотрите, как он на нее смотрит...»

· Я... я не успела, - пролепетала я, чувствуя, как горят щеки.

· «Не успела» в суде не принимается, Валерия Дмитриевна. Права с собой?

· Да, но у меня машина в серв...

Не дослушав, Матвей достал из кармана связку ключей с тяжелым брелоком и швырнул их мне

через ряды. Я чудом поймала их в полете.

– Едешь ко мне домой, забираешь синюю папку со стола в кабинете. Потом везешь ее в мой

офис. Там тебя ждет курьер. И возвращаешься сюда.

Шепот стал громче. Студенты переглядывались, кто-то хихикал.