Чтение онлайн

Однако между этими историями есть два серьезных отличия. Первое — в том, что в «Собаке Баскервилей» преступнику не приходится совершать первое убийство, чтобы осуществить второе. Ему достаточно проявить хитрость и воспользоваться несчастным случаем, жертвой которого стал Чарльз Баскервиль, представив его убийством. В этом смысле его злодеяние было реализовано более успешно, чем план, описанный у Агаты Кристи, поскольку осуществить его удалось весьма скромными средствами и не замарав рук.

Успех еще и в том — и это второе крупное отличие от «Часа ноль», — что преступник в «Собаке Баскервилей» добился своего, а Невил Стрэндж — нет, и Одри Стрэндж удалось спастись от казни благодаря мудрости

Если сформулировать загадку «Собаки Баскервилей» таким образом и начать проверку гипотезы о невидимом убийстве, решение находится быстро, ведь в книге всего три смерти. Как мы видели, все указывает на то, что смерть Чарльза Баскервиля — несчастный случай, хотя толкование этого происшествия сыграло ключевую роль в настоящем убийстве.

К такому же выводу приходим и в отношении смерти Селдена, изучив ее обстоятельства. Понятно, что многим она была на руку, особенно его родственникам. Однако трудно представить себе, что смерть каторжника стала результатом ловко рассчитанного заговора, ведь, чтобы наверняка отделаться от Селдена, Бэрриморам было достаточно указать полиции его убежище.

Остается третья смерть, которую не пытались расследовать, и вообще практически никто не обратил на нее внимания, а между тем с ней связано несколько неразрешенных вопросов. Это смерть человека, опрометчиво обвиненного в убийстве, — Джека Стэплтона.

Неудивительно, что гибель Стэплтона осталась, по сути, незамеченной, ведь именно он с самого начала повести был мишенью убийцы. Увлеченные, как и Холмс, предполагаемыми преступлениями таинственного убийцы с собакой, читатель — и даже писатель — совершенно не обращают внимания на единственное убийство, имевшее значение для преступника: даже завершив расследование дела, в котором изначально не было состава преступления, они не могут переключиться на поиски истины.

А поисками истины никто не интересуется потому, что, строго говоря, нет никакого убийства, а значит, нет и повода начинать расследование. Несколько упоминаний о смерти Стэплтона, встречающихся в повести, показывают, до какой степени она не является событием — человек как будто просто пропал, а не погиб, — и это даже не заслуживает отдельных пояснений.

Первый намек на его смерть содержится в пассаже, где Холмс и Уотсон освобождают Берил. На вопрос о том, где ее муж, Берил отвечает, что он мог скрыться в одном-единственном месте, на островке среди трясины, где он прятал свою собаку. И когда Холмс, вглядываясь в густой туман, замечает, что в такую погоду пробраться по болоту невозможно, женщина подтверждает, что у него нет никакого шанса найти дорогу. В этом диалоге о смерти Стэплтона даже не говорится напрямую: Берил только намекает на нее, не вызывая у сыщика никаких подозрений по поводу ее возможных причин.

Та же ситуация — в отрывке, где об этой смерти уже объявлено непосредственно: в нем рассказывается о событиях следующего дня. Холмс и Уотсон в сопровождении Берил пробираются через трясину. Именно благодаря своей провожатой они обнаруживают башмак, якобы оброненный Стэплтоном, — с точки зрения Холмса, это доказывает, что натуралист добрался дотуда невредимым. Но обстоятельства его смерти остались неясными:

Кажется, нельзя более ловко отобрать у человека его собственную смерть — ведь повествователь признается, что неизвестно не только ее место, но и вообще невозможно сказать точно, погиб он или нет.

Гибель Стэплтона — не-событие, смерть без определенного места, даты и даже стопроцентной вероятности — полностью стерта из повествования и поэтому не может дать повод к расследованию. Убийце удалось скрыть свое злодеяние и одновременно стереть из этой истории собственную личность.

Если мы согласимся с версией о том, что в «Собаке Баскервилей» рассказывается о медленной казни Стэплтона, из этого последует вывод, что ошибка тех, кто расследовал дело, связана с их неспособностью понять мотив убийства — каковым являются не деньги, а ненависть. В повести Конан Дойла рассказывается не только о ненависти писателя к своему герою, сыщику. В ней, уже на другом уровне, рассказывается еще одна история о ненависти, и каждая деталь гибели Стэплтона, происходившей на глазах у читателей на всем протяжении книги, говорит о том, что убийца питал к нему именно это чувство.

Можно предположить, что бесцветное существование, на которое Стэплтон обрек коста-риканскую красавицу Берил, имело некоторое отношение к ее стремлению от него отделаться. Но решающую роль сыграл, вероятно, тот факт, что Берил узнала о связи мужа с Лорой Лайонс. Шерлок Холмс несколько раз оказывается совсем недалеко от истинной разгадки, словно чувствует ее бессознательно.

Например, в тот момент, когда он «освобождает» Берил, она осыпает проклятиями своего мужа, которого называет «негодяем», — и Холмс реагирует на это замечанием, всей верности которого он, скорей всего, не понимает: «Да, сударыня, у вас нет никаких оснований желать ему добра».

А чуть позже детектив оказывается еще ближе к истине. Резюмируя по просьбе Уотсона все детали этого дела, Холмс описывает со слов Берил, как отношения в этой паре ухудшались после смерти Баскервиля, в которой жена обвинила мужа, и как между ними произошла такая бурная сцена, что Стэплтону даже пришлось связать Берил:

Блестящий анализ, остается только сделать одну поправку: он отлично применим не к гипотетическим событиям, а к реальным; Берил Стэплтон действительно не простила обиды, которую ей нанесли, и это еще самое мягкое, что тут можно сказать.

Обвинение Берил Стэплтон в том, что она старательно организовала смерть собственного мужа, вовсе не означает, что мы представляем натуралиста в качестве образца добродетели. Вполне возможно, в те времена, когда он был директором частной школы, он и правда совершил растрату и ему пришлось скрыться, хотя, исходя из того, что мы знаем о характере Стэплтона, более вероятно, что причиной были его рассеянность и неумение вести дела.