Чтение онлайн

И не только сами реакции Холмса оказываются предсказуемыми и полностью отвечают ожиданиям убийцы, но и его мысли и высказывания — в них, если прислушаться, можно разобрать чужой голос, который использует Холмса как посредника, чтобы направлять внимание слушателей и читателей в нужном направлении.

Холмс — второй рассказчик и даже, в некотором роде, сообщник убийцы, не только потому, что это убийство не могло осуществиться без его участия, но и потому, что он безотчетно, но неукоснительно на всем протяжении книги помогает преступнику реализовать свой план.

Итак, Холмс без собственного ведома стал соавтором этой истории, а нам остается выбрать из всех ее повествователей того, кто, потихоньку внушая главным

героям и читателям мысль об убийце с собакой, искажает их восприятие реальности в собственных преступных целях.

Итак, если проанализировать факты, отбросив навязчивое желание любой ценой обнаружить убийства там, где их нет, мы приходим к правдоподобной гипотезе: первая смерть, описанная в повести, то есть смерть Чарльза Баскервиля, действительно была несчастным случаем. Но эта гипотеза не снимает всех проблем, оставшихся неразрешенными, и не сводит рассказанную нам историю к банальному случаю из раздела мелких происшествий.

То, что смерть сэра Чарльза была не убийством, а несчастным случаем, не означает, что в «Собаке Баскервилей» вообще не происходит убийств. Но внести это уточнение было необходимо, чтобы мы перестали смотреть на события глазами Холмса, а заодно и того, кто умышленно навязывает ему ложную точку зрения, и попробовали понять, что же на самом деле произошло больше века назад на Дартмурских болотах.

Из того, что смерть Чарльза Баскервиля была несчастным случаем — а это так, и не важно, сказал доктор Мортимер на этот счет правду или нет, — вовсе не следует, что дело собаки Баскервилей не содержит состава преступления: все обстоит ровным счетом наоборот!

Атмосфера, в которой развиваются события, сразу заставляет предположить — да, мы готовы принять обвинение в субъективности! — что на болотах и правда действуют силы зла: в этих мрачных местах царит некий недобрый разум, еще более злонамеренный, чем тот, в существование которого наивно верит Холмс.

Вообще, трудно не заметить, что в книге часто умирают. Как минимум трое: Чарльз Баскервиль, Селден и Стэплтон — гибнут за короткое время на Девонширских болотах, и еще двое — сэр Генри и Берил Стэплтон — подвергаются смертельной опасности. Простая статистика подсказывает, что смертность (или частота несчастных случаев) в окрестностях особняка Баскервилей аномально высока.

И хотя гипотеза о несчастном случае позволяет разрешить тайну смерти Чарльза Баскервиля, она оставляет неразрешенными многие другие загадки. Кто был человек с бородой, который следил за сэром Генри и доктором Мортимером в Лондоне, и почему он так старался привлечь к себе внимание Холмса, что даже назвался его именем? Кто отправил письмо, предупреждая Генри Баскервиля об опасности? Кто связал Берил Стэплтон и зачем? И как объяснить, что башмак оказался столь кстати оставлен у самой тропинки?

Как же может быть, что повесть «Собака Баскервилей», построенная вокруг рассказа о несчастном случае, оказывается все же историей убийства? Сам вопрос содержит в себе ответ: достаточно предположить наличие в книге еще одного убийства, осуществить которое было просто в силу того, что оно не попадает в поле зрения читателей и сыщика с компаньоном, сосредоточенных на истории с собакой. Эта история с собакой настолько интригующая, что затмевает все остальное.

В большинстве детективов убийца пытается сбить с толку преследователей, маскируя свою вину. Придумывает себе алиби, или скрывает мотив, который им двигал, или переводит подозрения на другого человека.

Этот этап расследования — очень напряженное время для убийцы, ведь над ним постоянно висит угроза, и, даже если был арестован другой подозреваемый, опасность может в любой момент возникнуть снова. В этом и состоит слабое место многих преступных замыслов, и часто именно этот этап заканчивается арестом виновного.

Известно немало способов, с помощью которых преступник может

скрыть злодеяние, но важно не забывать, что опасность грозит ему только в том случае, если зафиксирован сам факт убийства. И значит, если факт убийства не констатирован, злодею даже не обязательно юлить, обманывая сыщиков: достаточно устроить, чтобы никакого расследования вообще не было, — сбросить со счетов само убийство, и тогда преступнику обеспечена полная безнаказанность.

Этот способ обвести сыщиков вокруг пальца — скрывать само преступление — не ускользнул от внимания специалистов по криминальным историям. Агата Кристи в одном из своих лучших романов «Час ноль» рассказывает, как преступник пытается уничтожить жертву, подстраивая, чтобы убийство не сочли убийством.

Герой романа, Невил Стрэндж, профессиональный теннисист, убивает свою пожилую тетю, леди Трессилиан, при помощи теннисной ракетки, утяжеленной свинцом. В доме, где произошло убийство, он оставляет два набора улик. Из анализа первого набора следует, что подозревать в убийстве нужно его самого, но улики выстроены так грубо, что полиция, насторожившись от слишком уж явной неаккуратности, начинает сомневаться и предполагает, что убийца специально попытался переключить их внимание на Невила Стрэнджа.

Потом они замечают второй, менее заметный набор улик, который приводит их к бывшей жене Невила Стрэнджа, Одри. Ее задерживают и предъявляют обвинение, причем не только в первом убийстве, но и в попытке направить подозрения на Стрэнджа, — если бы не бдительность полицейских, ее приговорили бы к смерти и повесили.

Это доставило бы большую радость убийце, Невилу Стрэнджу, который прикончил свою тетю только для того, чтобы обречь на казнь бывшую жену: она ушла от него, и он мечтал о мести. Первое убийство, совершенное теннисной ракеткой, жертвой которого стала леди Трессилиан, само по себе не имело, с точки зрения преступника, никакого значения. Оно было нужно только для того, чтобы скрыть второе — попытку привести Одри на виселицу, — сделав его невидимым:

Мэри Олдин нарушила молчание.

— Вы полагаете, что смерть леди Трессилиан явилась кульминацией целой цепи событий?

— Нет, мисс Олдин, не смерть леди Трессилиан.

Смерть леди Трессилиан была для убийцы лишь шагом на пути к основной цели. Убийство, о котором я говорю, — это убийство Одри Стрэндж [42] .

Настоящее убийство в «Часе ноль» остается незамеченным полицией и читателями: они, как во время выступления фокусника, который всячески отвлекает зрителей от той точки в пространстве, где на самом деле что-то происходит, заняты исключительно убийством старой леди и, не жалея времени и сил, бьются над его разгадкой. Они не отдают себе отчета, что у них на глазах происходит другое убийство, умело затененное первым.

Перечисленные факты говорят за то, что в «Собаке Баскервилей» мы имеем дело с подобным планом. Преступнику удается, пользуясь историей об убийце с собакой, отвлечь внимание сыщика и читателей от настоящего убийства — его никто не пытается расследовать и вообще не воспринимает как убийство, так что преступник остается в полной безопасности.

Это убийство, как и в «Часе ноль», не привязано к определенному моменту, хотя время, когда произошла физическая смерть жертвы, можно точно установить. Убийство растягивается на все повествование и происходит на глазах у читателя, который, как и в романе Агаты Кристи, не отдает себе отчета в том, что присутствует при медленной казни. Получается, что наша повесть — не рассказ о расследовании, а повествование «с двойным дном»: в нем приводится в исполнение смертный приговор, и читатель бессознательно оказывается наблюдателем и сообщником.