Чтение онлайн

Сравнение детектива с волком поражает, особенно когда замечаешь, что собака в этой сцене, наоборот, описана в выражениях, подходящих для сыщика: «Эта огромная черная собака гигантскими скачками неслась по следу нашего друга».

Сходство двух фигур, которые в повести противостоят друг другу — Холмса и собаки, — подчеркивается еще и тем, что собака светится. После того как она была убита, Холмс и Уотсон понимают, что она покрыта фосфором — в этом и состояла причина ее пугающего сверкания. Кстати, в начале книги свет ассоциируется с Холмсом: он подтрунивает над Уотсоном, называя его «проводником света», в то время как сам сыщик считает себя его источником.

У Холмса волчьи повадки, а у собаки — повадки

сыщика: это показывает, как важны смещения идентификации, возникающие в описанной сцене, и насколько существенное место в сознании Конан Дойла занимает мысль об убийстве Холмса, ведь она даже просачивается в развязку повести.

Впрочем, чтобы в этом убедиться, достаточно обратить внимание на сходство в написании имени Баскервилей (Baskerville) и названия знаменитой улицы, где живет Холмс, — Бэйкер-стрит (Baker Street). Сходство подчеркивается симметрией двух концовок со значением топонимов: — ville (город) и — street (улица), как будто Конан Дойл подсознательно с самого начала книги хочет представить Холмса этакой собакой Бэйкер-стрит.

Разумеется, мы отметили эти точки сходства вовсе не для того, чтобы обвинить Холмса в убийстве, — просто обратили внимание на глубокую неоднозначность отношения писателя к своему герою. Эта неоднозначность влияет на сюжет: попытки символического убийства, направленные на сыщика, накладывают отпечаток на восприятие другого убийства — которое как раз удалось — и о котором, собственно, рассказывается в повести.

Получается, что Конан Дойл, жертва комплекса Холмса, оказывается дважды обойден собственными героями. У ненависти, которую он питает к своему персонажу, на самом деле двойные последствия. Во-первых, ее результат в том, что внимание писателя фокусируется на собаке, хотя, как мы видели, обвинение животного в убийстве — как минимум сомнительно. Эта фиксация внимания связана с тем, что в сознании автора ненавистный сыщик подменяется собакой.

Между тем запас энергии Холмса растрачивается по ходу книги на борьбу с автором, и в результате полную свободу действий получает одно недоброе создание, которое использует повествование «Собаки Баскервилей» в собственных интересах и без зазрения совести наносит удар, добиваясь своей цели.

Конан Дойл, увлеченный соперничеством с Холмсом, бессознательно ущемлял своего героя, не осознавая, что у того уже просто не хватает сил, чтобы провести полноценное расследование и воспротивиться смертоносным планам другого персонажа. Автора так терзала ненависть к сыщику, что он не заметил второй истории о ненависти, которую, не афишируя этого читателям, рассказывает повесть, и развязал руки для преступных действий одному голему, который ведет себя намного скромнее детектива, но оказывается куда страшней.

Существуют два способа разрешить загадку «Собаки Баскервилей». Первый состоит в том, чтобы найти такую точку зрения, с которой вся история будет читаться иначе и события наполнятся новым смыслом — как только мы перестанем воспринимать их под углом зрения, навязанным убийцей. Но такое смещение взгляда дается нелегко, и опыт показывает, что иногда можно годами перечитывать текст, не находя к нему ключа.

Другой путь — проанализировать логически всё, начиная с первого убийства, с учетом его неправдоподобия. По сути, достаточно применить все тот же метод Холмса, но более строго, последовательно выстроить выводы, и мы увидим, что все улики неуклонно складываются в определенную картину и, если только не позволять тяге к сверхъестественному ослеплять ум, указывают на одно-единственное лицо.

Итак, вернемся к первому убийству. Оно потрясает еще и тем, что словно продолжает сцену, о которой рассказывается в документе 1742 года,

и становится точкой отсчета в расследовании Холмса, задавая тон всему делу. С обстоятельствами гибели Чарльза Баскервиля связана одна незатейливая загадка, и решение у нее тоже несложное, но ряд следствий из него весьма ощутим.

Загадка, как мы уже видели, — это противоестественное поведение собаки, которая бросается на Чарльза Баскервиля и тут же останавливается. Холмс, столкнувшись со странным поведением пса, как будто утрачивает здравый смысл и придумывает сложное объяснение, согласно которому это животное не ест трупов и, мгновенно догадавшись о сердечном приступе со смертельным исходом, идет на попятную.

Многие поколения читателей, в том числе и специалисты по Холмсу, безоговорочно соглашались с такой интерпретацией, и ни у кого она не вызывала недоумения — вот как велика человеческая доверчивость. Во всяком случае, это ослепление показывает, что убийца искусно владеет мастерством рассказчика, ведь ему удалось скомпоновать невинные факты в такую легенду, которую без колебаний принимают на веру и следователи, и читатели, хотя ее правдоподобие под большим вопросом.

Это тем более удивительно, что на самом деле объяснить события в тисовой аллее совсем нетрудно, особенно человеку, имевшему дело с собаками. Если пес Стэплтона сначала несся к Баскервилю, а потом остановился — значит, он убежал от хозяина и тот его подозвал. Эта немудрящая интерпретация единственная, в отличие от других, разумно истолковывает все улики, обнаруженные на месте преступления, и в первую очередь прервавшиеся следы, — если, конечно, перестать проецировать на эту сцену элементы фантастического романа и согласиться, хотя это и намного более прозаично, воспринимать реальность такой, какая она есть.

За этим первым выводом немедленно следует второй, который наверняка нас разочарует, но не может быть просто сброшен со счетов: из такого прочтения сцены преступления автоматически следует, что речь идет не об убийстве, а о несчастном случае.

Между прочим, к такому выводу пришла и полиция, но Холмс после рассказа доктора Мортимера начинает сомневаться в правильности ее заключения. Кстати, свидетельство Мортимера, скорее, подтверждает версию несчастного случая и к тому же добавляет к ней недостающий элемент — причину инфаркта сэра Чарльза, которая прежде оставалась неясной:

Никаких следов насилия на теле сэра Чарльза не обнаружено. Правда, медицинская экспертиза отмечает изменившееся до неузнаваемости лицо покойного — доктор Мортимер даже отказался сначала верить, что перед ним лежит его друг и пациент, но подобное явление нередко сопровождает смерть от удушья и упадка сердечной деятельности. Это подтвердилось в результате вскрытия, которое дало полную картину застарелого органического порока сердца. Основываясь на данных медицинской экспертизы, присяжные на дознании вынесли вердикт — скоропостижная смерть <…> [38]

Ошибка Холмса в том, что, основываясь на новых фактах, которые сообщает ему доктор, — а именно на информации о следах огромной собаки, он немедленно меняет версию и переключается на гипотезу об убийстве. И таким образом драматизирует ситуацию, хотя на самом деле эти факты должны были бы склонить его к иной версии, не открывающей, правда, такого простора для воображения, — к версии о другом типе несчастного случая, когда он не просто случайность, а вызван страшным зрелищем. Проясняется и причина странного выражения лица покойного: в свете свидетельства доктора эта деталь получает правдоподобное объяснение — Чарльза Баскервиля, скорее всего, охватил страх при виде ужасной собаки. Но совсем не обязательно отсюда следует, что ее появление было задумано заранее.