Айрин
Шрифт:
— И впрямь утопился? — недоверчиво пробормотал предводитель, когда прошло достаточно времени для того, чтобы закончился воздух даже у самого опытного ныряльщика. — Файок, неужели брюква так важна для смердов?
Могучий воин озадаченно поглядел на него, слегка пожимая плечами.
— Ну и демоны с ним, всё равно оборванец вызывал омерзение, — всадник в алом, гикнув, ударил коня шпорами.
— Да и ты мне не особо симпатичен, — откликнулся никем не видимый Мирг, всё время стоявший рядом и поддерживавший насланный на кавалькаду морок.
Когда конники умчались, колдун поправил мешок на плече и вновь двинулся в Рейнсвик.
Зажиточные
Справа от входной двери приюта стояла фигура Ланиары, грубо вырезанная из ореха. На животе идола светлело неровное пятно, оставшееся после того, как жрец соскоблил похабное слово, нацарапанное кем-то из подвыпивших прохожих. В районе плеча и левого бедра статуи зияли глубокие трещины. Из них торчали свёрнутые в трубочки обрывки бумаги с именами детей, нуждающихся в исцелении. Служители время от времени вычищали мусор, но суеверные женщины приносили и запихивали новые записки.
Глаза деревянной богини смотрели в тёмный проулок между домами напротив. Именно туда незаметно проскользнул невысокий толстяк в грязном чепце, а через мгновение вышел высокий тощий старик в черных штанах и куртке. С неопрятным коротышкой его роднила лишь одна деталь — увесистый побрякивающий мешок на плече.
Приблизившись к двери приюта, старик дважды постучал. Дверь почти сразу распахнулась. Внутри гостя встречал главный жрец — невысокий пожилой мужчина в рясе из некрашеного полотна.
— Господин Толстенхабль, — служитель Ланиары почтительно поклонился.
— День добрый, любезный, — сухо ответил старик с таким видом, точно считал день наихудшим из всех, прошедших с сотворения мира.
Жрец провёл визитёра в пустующий обеденный зал: смежное с кухней помещение, посреди которого стоял вытянутый стол с такими же длинными лавками по бокам.
Толстенхабль умостил костистый зад на скамье и с неудовольствием огляделся, прислушиваясь к голосам детворы, доносившимся из других комнат. Жрец воспринял это смиренно: он давно привык к скверным манерам гостя. И даже перестал задавать себе вопрос, отчего настолько неприятный человек из года в год, в один и тот же день посещает приют. Но не удивился бы, узнав, что старик с жёлчным выражением лица пытается искупить какие-нибудь кровавые преступления.
Одно время служитель Ланиары даже хотел спросить напрямую, беспокоясь, что приют получает деньги, добытые нечестивым путём. Но после рассудил, что всё в руках богини. И коли Ланиара допустила, чтобы средства приходили из подобного источника, то кто он такой, чтобы перечить небесной госпоже?
— Мы ждали вас, господин Толстенхабль, — вежливо сказал жрец. — Желаете отобедать?
— Нет, не желаю, — гость, выпрямившись, точно палка, барабанил по столу длинными бледными пальцами. — Просто расскажите, чего у вас тут произошло за год?
— Всё как обычно, господин Толстенхабль. Дети растут. Кто-то уходит, кто-то появляется. Скажем, на минувшей
неделе подкинули под двери малыша. Девочку. Мы назвали её Миланой, в честь…— Это чудесно, — перебил старик. Тонкая кожа по обеим сторонам его губ собиралась мелкими складками при каждом слове. — Что значит уходят? Кто-то помер?
— Хвала Ланиаре, нет, — жрец, словно защищаясь, поднял руки, повернув ладонями к Толстенхаблю. — Просто время подошло некоторым ребятам оставить приют. Пойво и Миклош ушли к рыбакам. Райзена я устроил подмастерьем к бондарю. Крисва собирается замуж за охотника из Вильнова…
— Угу, — со стороны могло показаться, что Толстенхаблю совершенно безразличен рассказ жреца. — А другие?
— Младшие сейчас здоровы, а вот весной почти все сильно хворали. Мы уж думали, что Иви и Алнес… — не завершив фразу, жрец покачал головой. — Но обошлось, хвала Ланиаре.
Толстенхабль нахмурился:
— Чем болели? Отчего не позвали лекаря?
— Звали, господин Толстенхабль, да не добрался он до нас. Хворь по всему городу ходила, множество народу слегло. Некоторых боги прибрали. Работы у лекаря было невпроворот, его чуть ли на части ни рвали, к себе зазывая. Вот и шёл он сначала к тем, кто побогаче да посильнее, потом уже к прочим… До нас так и не добрался.
— Что за безобразие! Наймите тогда себе собственного лекаря, — приказным тоном сказал гость. — Вы же с севера прибыли? У вас там хорошие лекари?
Собеседник кивнул.
— Вот и выпишите себе одного.
— Цена… — заикнулся было жрец, но старик бесцеремонно прервал:
— Денег вам хватит, — Толстенхабль пнул мешок, брошенный на пол возле лавки. — И на лекаря, и на всё что угодно.
Старик поднялся. Жрец тоже.
— Если до того момента, как прибудет лекарь, кто-то из детей заболеет — найдите Мирга. Он часто бывает в «Железном колесе». Не застанете его — передайте хозяйке, что Мирг вам нужен.
— Как скажете, господин Толстенхабль, — покорно согласился жрец, не собираясь спорить с благодетелем. — Благослови вас Ланиара за вашу доброту.
— Ай, оставьте, — раздражённо отмахнулся старик. Его рука дёрнулась, точно собираясь почесать обтянутый чёрным сукном впалый живот, но застыла. — Просто заботьтесь о детях.
Не дожидаясь жреца, он двинулся к выходу.
— Непременно, господин Толстенхабль, — глядя в удаляющуюся узкую спину, покладисто ответил служитель богини. — Не беспокойтесь об этом.
На пороге Толстенхабль обернулся:
— И дайте пять золотых в качестве приданного Крисве.
Айрин и Дерел уходили прочь от обжитых мест. За день пути они лишь раз увидели вдалеке дым, поднимавшийся над крышей большого деревянного дома. Посовещавшись, рыцарь с принцессой решили не делать крюк, только ради того, чтобы с удобством переночевать.
— Уж лучше больше пройдём, — подвела итог обсуждениям Айрин.
Они шли почти до темноты и разбили лагерь в небольшом перелеске. От усталости говорили мало. Быстро поужинав копчёной рыбой и лепёшками, которыми их снабдила ведунья, распределили время дежурства. Первым вызвался караулить Дерел. Уступив ему, Айрин растянулась на плаще и моментально уснула.
Утро выдалось туманным. Путники шли по мокрой траве через луг, переговариваясь, чтобы не потерять друг друга.
Невесомая молочная пелена начала рассеиваться, когда Ук-Мак и Айрин приблизились к лесу.