Ассы в деле
Шрифт:
– Здравствуйте. Вы к нам по делу?
– спросил Воннел.
Гость слегка приподнялся, коснувшись рогом потолка.
– Да я к вам по очень серьезному делу. И дело это в том, что я влюблен. Если вы мне не поможете - я умру.
Воннел стоял у самых истоков АССа, и давно научился ничему не удивляться.
– Вы влюблены? Какая прелесть, - сказал он, улыбаясь, потому что с психами надо быть дружелюбными, - Хотите поговорить об этом?
Воннел сел в кресло и стал слушать.
– Во всем виновата ваша земная культура, - начал гость, - Несколько лет назад я прибыл на эту планету, так сказать,
– Театр? Что это?
– О. Театр - это нечто. Если коротко, это вроде кинематографа, только подключаться никуда не надо. А надо смотреть.
– В смысле?
– Удивился Воннел.
– Глазами?
– Ими.
– Итак, все дело в этом самом вашем театре?
– Почему, нашем. Театр как раз таки ваш, человеческий. Дело не только в нем, а во всей земной культуре. Она почти вся о любви. Собственно, я решил изучать вашу культуру именно из-за этого феномена.
– Любовь есть и у других рас.
– Не у всех. У нашей, например, ее нет вовсе. Мы не занимаемся любовью. Но вы, люди, занимаетесь больше чем кто-либо. У вас что ни фильм, что ни песня, что ни поэма - всё о любви.
– Прекрасно. Итак, вы изучали нашу любовь и настолько вошли во вкус, что сами влюбились. Так?
– Именно. О горе мне!
– единорог закрыл красивое лицо столь же красивыми руками, и зарыдал. Плечи его задергались в такт всхлипываниям, а у Воннела возникло стойкое чувство что гость переигрывает. Тем не менее, он дождался пока тот успокоится.
– Понимаете в чем дело, - продолжил единорог, - Наша физиология, она не приспособлена для любви. Любовь нас убивает.
Дом Рональда ибн Рональда был самым охраняемым местом в Нью-Анджелесе. Он был настолько хорошо охраняем, что весь квартал вокруг него давно оброс центральными офисами всех самых уважаемых банков. А инкассаторы беззаботно прогуливались по улице с ведрами, набитыми наличностью. Он был настолько хорошо охраняем, что любая фотография из космоса показывала на этом месте водный мир и остров с единственной пальмой, на которой сидела одинокая чайка. Лишь лучшая в галактике оптика позволяла угадать в хитром взгляде птицы алчный прищур ибн Рональда.
И, наконец, дом ибн Рональда был настолько хорошо охраняем, что в охране этой не участвовало ни одного человека. Вместо ненадежной протоплазмы, работу выполняли электричество, лазеры, плазменные шары, гравитационные ловушки и подавители психики.
Единственными обитателями особняка самого богатого землянина, и даже не обитателями, а слугами, и даже не слугами, а рабами были двое неудачливых воров, попавших под действие подавителей.
Рональд ибн Рональд заботился о своей безопасности, но еще больше о собственной дисциплине. Потому он всегда исправно ходил на работу, вместо того чтобы работать дома.
Он шел по коридору, а многочисленные датчики постоянно сканировали его на тот невероятный случай если вдруг их хозяин внезапно превратится в грабителя. Дула плазмометов со скрытых ниш в потолке провожали его беспристрастными взглядами стволов. Гравитационная ловушка признала и пропустила хозяина. Растение-убийца с Фомальгаута приподняла свою похожую на колючую проволоку лиану,
посмотрело на Рональда, повернулось на другой бок и продолжило спать, уткнув ядовитый глазорог в мохнатые подбрюшья шумно сопевших кактусов-извращенцев.Рональд преодолел еще несколько дверей и безумных ловушек, пока не оказался в библиотеке.
Библиотека была гордостью ибн Рональда. Она занимала самую большую из его комнат. Исполненные мрачной красоты книжные полки поднимались в высоту, и там терялись в полумраке. Туда же уходили и лестницы. Их в комнате было шесть штук. Да и не комната это была вовсе, а большой зал. И в центре этого зала стоял деревянный столик, а рядом глубокое кресло.
Столик и кресло были освещены пятном сияния, источником которого были наносветлячки. Выглядело так, будто свет в помещении возникает из ниоткуда.
Рональд ибн Рональд неспешно вошел, и стал медленно обходить полки. Наконец, он нашел нужную книгу, взял ее и подошел к креслу.
Рональд сел, и принялся отдыхать.
Позади были плотные багровые гардины наглухо отгораживавшие внутренний мир библиотеки от остальной вселенной. И за этим гардинами, за спиной у Рональда что-то шевельнулось.
Что-то темное, неровное, похожее на сбежавшую от хозяина тень, отделилось от остальной тьмы и приблизилось к креслу. Оно встало чуть за пределами сияющего круга, подняло руку, и в световом пятне у самого затылка сидящего блеснуло длинное дуло.
Рональд, перестал читать, закрыл книгу и бережно положил ее на стол.
– Я думал, у меня есть еще почти минута на отдых.
– Сказал он.
– У тебя будет много больше минуты.
– Ответил стоявший за спиной.
– У меня есть последняя просьба.
– Не обещаю что выполню ее.
– Ничего особенного. К черту правила. Я хотел бы еще две минуты отдохнуть. А потом ты... всё сделаешь.
– Это нетрудно. Отдохни.
Рональд ибн Рональд взял книгу, и стал читать.
Убийца был щедр, он дал Рональду четыре минуты, и дал бы еще больше, но Рональд ибн Рональд сам закрыл книгу и произнес:
– Всё, мама. Я закончил.
Глава вторая
В которой мы узнаем немного об АССе и человеческой любви
Не все важные дела мог решить Галактический Совет - слишком много было болтливых языков, антенн и инфопотовых желез. Даже у стен порой действительно появлялись уши. В таких случаях проблема поручалась какой-нибудь отдельной, желательно, малочисленной расе.
Были случаи поделикатнее. Тогда за работу брались специалисты вроде Пиратского Профсоюза Фомальгаута. Но когда и их языки оказывались слишком длинными, на сцену ввходил ЧКУЧС.
В АССе работало, как правило от одного до двадцати человек и нечеловек, в зависимости от того насколько хорошо у конторы шли дела. Как правило, дела шли плохо. Но не до такой степени чтобы совсем закрыть дело.
В крайнем случае - экономили на аренде, и тогда сотрудники АССа перебирались на борт "Бегемота". "Бегемот" был гордостью и любовью конторы. Контора ухаживала за ним как если бы это был старый, любимый и сильно больной родственник. Поднимаясь над космодромом для малоимущих, он натужно сопел соплами и скрежетал суставами шасси, а сворачивая пространство, отчаянно ревел раскрасневшимся и потеющим радоном реактором.