Ассы в деле
Шрифт:
Майкл поднял к губам мегафон, и произнес все, что помнил:
– Не, убивайте, меня, пожалуйста, я, разумный, спасибо.
– Что он сказал?
– спросил Боузер, опуская бластер.
– Он разумный, - сказала Нина.
– Зачем ты пришел, разумный?
– спросил Боузер.
Мышь ничего не ответила.
– Это какой-то фокус, - сказала Нина.
Но тут мышь отвернулась от них и стала о чем-то переговариваться с вороном.
– Ну и что будем делать дальше?
– спросил Майкл.
– Ты уже все сделал - привлек к нам внимание, заставил выслушать. А теперь
Мышь подошла к краю стола и протянула вверх мегафон.
– Кажется, она хочет, чтобы мы это взяли, - сказал Воннел.
Нина бережно подняла крохотное устройство. На нем крупными (для мышей) красными буквами было написано: "Читай внутри".
– Вот сейчас и прочитаем, - сказала Нина, обладавшая способностью читать буквы даже высотой в шестнадцать атомов.
– Итак, - сказала она минутой позже, - тут утверждается, будто в Горе Мусора находится некий эпицентр разрыва ткани пространства, и что он в определённый момент сдетонирует, если вступит во взаимодействие с... Чем бы вы думали?
– Генератором, - неожиданно для себя сказал Боузер.
– Именно.
Воннел наклонился и стал внимательно разглядывать мышей.
– Только я не понимаю при чём тут Гора Мусора, - сказал он, - Может это какое-то мышинное суеверие. Гора - их дом, и не удивительно, что они считают её эпицентром всего, пупом Земли. И чего они хотят?
– Написано, что мы должны немедленно уничтожить генератор, пока нечто из иного мира не добралось до города.
– Вот я и говорю, суеверие.
– Да, и еще тут сказано, если мы не верим, мы должны задаться вопросом...
– Ага.
– Сколько будет два плюс три.
– Четыре.
– А вот тут написано, что пять.
– Четыре... черт, - Воннел испугался, в тайне он считал себя умнейшим человеком на планете, - Я не знаю. Вернее, не уверен.
Тут подал голос Тоддд, которого не было ни слышно ни видно последние часа три:
– Что с вами, ребята? Это же мнимое число!
Воннел сел и посмотрел на Нину испуганно щенячьим взглядом. Его охватил ужас, какой бывает у тех, кто в один прекрасный день понимает, что голоса слышит только он, а люди в белом вовсе не ангелы.
– Надо это остановить.
Он достал коммуникатор и связался с Министерством обороны и нападения.
Чужое приближалось к городу, превращая все на своем пути в пепел бессмысленности. Начала термодинамики оканчивались, принципы неопределенности определялись.
Впереди, длинными ржавыми трубами уходящими за облака высился завод компании "Галактик Воядж". До него оставалось не больше трех бывших километров. Еще немного и гость, Мастер, прикоснется к инсточнику второго Разрыва, и от старого мира не останется даже руин. Но тут с неба что-то упало и завод поглатило сине-белое марево нового солнца.
Нью-Анджелес, окрестности завода "Галактик Воядж".
Мастер умер.
Нью-Анджелес, контора АССа следующим вечером.
Никто из тех, кто работал в конторе, за все годы так и не додумался обойти здание и задаться вопросом - если с той стороны дверь в чулан, то, черт побери, куда она ведет, коли здесь сплошная бетонная стена? Там же просто нет места!
Доктор Воннел
стоял у этой стены и задавался именно этим вопросом.Он услышал шаги за спиной и, оборачиваясь, уже знал, кого увидит.
– Сегодня наредкость приятная погода, - сказал Чен, - Не находите?
– Без сомнения, - ответил Воннел.
– И вам сегодня гораздо лучше чем обычно.
– Ты о чем?
– Если жизнь проста и предсказуема, то некоторые из нас задаются вопросом - а зачем нам продолжать смотреть этот спектакль, если мы знаем наперед каждую реплику. И уж тем более, финал.
– Я никогда не думал об этом.
– Мне очень жаль, доктор Воннел, но вы говорите неправду. Сожалею, что говорю об этом, но вы делаете это уже второй раз за сутки. Я не имею в виду вашу ложь господину Блюнку. То была ложь во благо.
– И когда я это сделал в первый раз?
– Вы скрыли от госпожи Нины истиный ход ваших мыслей касательно моей скромной персоны.
– Такой уж и скромной?
– Моя работа накладывает некоторые обязательства, доктор Воннел.
– Поддерживать чистоту?
– Да, - Чен улыбнулся, - В самом широком смысле этого слова.
– Смотрю, мы быстро переходим к делу. Я хочу знать, что произошло.
– Полагаю, вы хотите знать ПОЧЕМУ произошло.
– Можно и так.
– Как ни прискорбно это говорить, но разум создал большие проблемы для... можно назвать это мирозданием.
– Проблемы.
– Вы знаете, что энтропия может только увеличиваться. И, тем не менее, вносите своим существованием существенный порядок. Порой даже слишком существенный. Я говорю не только о цивилизации, вы начали это делать еще когда стали дублировать цепочки аминокислот. Конечно, я вас ни в чем не упрекаю, вы не виноваты, до мозга вам оставалось тогда еще три миллиарда лет.
– Но почему это случилось сейчас?
– Это была высшая точка упорядоченности.
– Где? На Горе Мусора? Это же хаос в чистом виде?
– Для вас хаос, а для отца четверых детей Майкла - дом, стабильность и порядок.
– Чем же мы там сделали такой порядок.
– Да хотя бы тем что сбрасывали двери отдельно, а холодильники отдельно.
Мимо, даже не взглянув в их сторону, прошла Нина.
– Ден...
– Чен.
– Чен, я хотел бы тебе... Вам сказать, я знал, что не рискую вами ради нашего спасения. Это чтобы вы не думали обо мне плохо. Я стал подозревать, что с вами что-то не так, что вы... необъяснимы, как и та дверь в чулан. Я даже не буду спрашивать, куда она ведет. Просто чтобы вы знали, я понимал, что письмо вас не убъет. Ведь оно было порождением иной реальности, - Воннел набрался мужества, и посмотрел уборщику в глаза, - Как и вы. И вообще, я думал что вы знаете больше чем кажется, и, в случае опасности, просто не стали бы раскрывать письмо. И еще я сильно подозреваю, что именно вы позволили мне это знать. Хотя в обычных обстоятельствах, как я понимаю, вы предпочли бы хранить инкогнито.
– В чем-то вы правы.
– И последнее. Для меня это важно. Что в письмах?
– Вы сами видели - счастье. Это был побочный эффект разрыва Информационной Горы и генератора.
– Почему тогда они умерли?
– Потому что счастье иного мира не вписывается в наш чисто по калибру, не той оно системы. Просто случается сбой. Оно попало сюда оттуда где счастье - продолжительный процесс, вроде биения сердца.
– А тут...
– Тут вы уже два дня не думаете о смерти. Тут нет счастья, тут есть любимая работа, - он кивнул на швабру.