Антил
Шрифт:
Тоня элегантно спустилась с верхней ступени, положив руку на холодный мрамор, из чего были сделаны белоснежные перила. Призадумалась. Сделала губки бантиком и обвила головой с право налево и посмотрела прямо вдоль набережной. Илья от восхищения приоткрыл слегка рот. Он стоял как гусар, поставив одну ногу на первую ступеньку, положив на колено этой ноги руку, осанку при этом держал не хуже баронета. Сердце замерло.
Двоичность буквы “А”. Можно долго кричать, падая на дно исторических годов, если рассматривать с той философской мыслью, что мы вечно движемся вверх. Антонина и Афродита – бинарность женского естества, женский образ эллинистических времён. Вдруг статуя ожила и повернула голову к стоящему в низу кавалеру. Слегка подпрыгнув, Антонина проскочила ещё три ступени, и вот уже до Ильи оставалась несколько ступенек, как вдруг она приостановилась на носочке правой ноги. Вторая застыла в воздухе. Холодный мрамор на лице девушки растаял с приходом улыбки. У обоих глаза засияли. Илья перевёл восхищённый взгляд на Тонину туфельку. На небольшом
Не на шутку испугавшись, Илья молниеносно подхватил Антонину и, развернувшись, поставил её на асфальт. Это было невероятно красивое зрелище – всё произошло как в танце. Она продолжала находиться в объятиях, беспокойство, длившееся мгновение, сменилось опять всё той же красивой улыбкой. Илья смотрел серьёзно, так как всё ещё присутствовал страх потерять любимую. В глазах дизайнера стояли слёзы, но, ни одна капля не упала и не прокатилась по прекрасному чистому лицу. В глазах отражались множество огонёчков, можно было подумать, что это смотрят сами небеса. Глаза Ильи проскользили вдоль маленького носика и остановились на маленьких губках. Она улыбалась уже нежной улыбкой. Страстное желание возникло у парикмахера дотронуться кончиками губ до губ обворожительного дизайнера. И не понятно, куда делась та холодность и подавленность на лице девушки.
Тоня была вся расслаблена, что говорило о том, что она полностью доверяет другу. Как только Илья стал ослаблять объятия, Антонина приобретала всё больше сил и вот уже могла твёрдо стоять на ногах. Руки они не расцепили и продолжали держать друг друга за локти. Инициатива последовала от девушки. Тоня первая стала отпускать Илью, это сопровождалось смущением обоих.
– Растяпа, – смущёно засмеялась девушка, показав свои белоснежные зубы.
– Позёрка, – щёлкнул её пальцем по носу Илья. – Ты же была в совершенно в другом.
– В совершенстве? Ты это хотел сказать?
– Ну, то, что ты была бесподобна, с этим ни кто спорить не будет, – быстро проговорил Илья. – Но сейчас, сейчас – просто в совершенстве бесподобно.
– Ах, ха-ха-ха, – засмеялась Тоня. – Спасибо.
– А какое падение, загляденье.
– Не достаточное загляденье, раз ты меня поймал.
– Точно, надо было посмотреть, как ты уляжешься носиком на асфальте.
Оба расхохотались. Пока смеялись, Тоня не произвольно положила ладонь на Илью. Она наклонила голову в бок и серьёзно спросила.
– Не поможешь мне, я переодену туфли на кеды.
– Да, конечно. Не спеши.
Тоня умело и изящно проделала все операции, Илье лишь оставалось дать подруге опору и принимать одну, а затем и вторую туфельку.
– Так, я готова.
– Тогда пошли?
– Да. Веди.
– А туфельки я вот так в руках понесу, да?
– Ой, извини. Давай клади их сюда в портфель. А теперь пошли.
Тоня нетерпеливо взвизгнула и крепко обняла Илью. Для него это было неожиданностью, что даже рот остался открытым. В кедах она могла уже положить голову на его широкую грудь. Ей слышно было, как бьется его горячее доброе сердце. Она закрыла глаза и прошептала.
– Я скучала.
Илья обхватил её сильными руками. И зажмурив сильно глаза, крепко обнял подругу. После чего ответил ей.
– Я тоже, – прошептал над её головой Илья. Ему хотелось ещё сказать три слова, но спохватившись, не дал себе этого сделать.
Наобнимавшись они пошли вдоль улицы. Ресторан, в который позвал посидеть Илья, располагался в пару улиц от места проведения показа. Они шли вдоль освещённой улицы и мирно беседовали о жизни, проведённой в разлуки друг от друга. Илья и Тоня были поглощены друг другом, и ни кто и ни что не могло помешать общению двух старых друзей. Спешить им было не куда, поэтому они наслаждались не только обществом друг друга, но и тёплой освежающей погодой. На улице прошёл дождь, это было заметно по большим и не очень лужам, да и запах который может учуять наш нос, говорит сам за себя. Мокрый асфальт активно выделял петрикор, а влажные газоны покрытые капельками дождя, выделяли геосмин, что в свою очередь, при смешивании в атмосфере, заставляли двух молодых представителей творческих профессий жадно наполнять свои лёгкие. Именно поэтому иногда складывалась такая пылкая беседа. Порой люди оборачивались и смотрели на проходивших мимо них, весёлых друзей. Лужи были не самой опасной проблемой, так как на Илье были не промокаемые туфли фирмы “Doctor Martens”.
– Антоняш, давай запрыгивай на спину, прокачу, – говорил Илья, беря за руку Тоню. Девушка с криком запрыгивала на спину, обхватывая руками шею друга, и каждый раз смеялась от души. От заразительного смеха молодой человек тоже начинал смеяться и успевал всячески веселить девушку, вкидывая то одну шутку, то другую.
Вечер отличная пора для заказов еды, поэтому, активно ездили велосипедисты, которые, в большей своей части, сегодня, подрабатывали курьерами. Большой опасностью грозило столкновение с ними. Именно поэтому, вскоре, друг взял подругу под руку, и периодически маневрировал
между небольшими лужами и проезжающими велосипедистами.– Как было бы замечательно всё же брать какую-нибудь технику на прокат, – говорила Антонина. – Представь, как мы бы разъезжали по лужам, обдуваемые прохладным ветром.
– Да, – вздохнул Илья с видом призадумавшегося человека. – Ты рулевой, а я сзади пристроившись, всеми силами руками и ногами держусь за тебя. Твой взгляд пронзает даль, а белоснежные локоны лезут мне в лицо. Твой женский стан и гордая осанка воплощение мысли феминиста.
Тоня от представленных в голове картинок и от слов Ильи, не выдержав, расхохоталась, прижавшись лбом к руке мужчины. Она эмоционально разгрузилась. В душе остался маленький осадок, но все, же она немного осчастливилась. Периодически она смотрела на Илью и не узнавала в нём прежнего его. Он изменился и это факт. Голос стал грубее, иногда специально делал бархатное звучание, иногда он становился настолько нежным, что не вольно, заставлял смущать. Он стал следить за собой, это она ещё заметила при встрече, когда они виделись втроём с Михаилом. Все шесть лет разлуки преобразили Илью – из мальчика он стал мужчиной, по-прежнему оставаясь молодым человеком. К сожалению, она не могла прочитать по Илье каково его чувство к ней, по-прежнему ли он считает её подругой или нет, сказать было затруднительно. Единственное, что было заметно, так это тёплые чувства, исходившие от него. Она согревалась после холода последних месяцев, проведённых с Михаилом.
Михаил, точно! Бедняжка совсем забыла о нём. Она должна была отчитаться, но так этого и не сделала. А ведь он переживает и места не находит, то туда, то сюда по квартире ходит. На долю секунды её обхватило беспокойство. Тоня слегка замедлилась. Точно-точно, она отключила телефон и там должно быть двадцать пропущенных звонков от Михаила. Большой пальчик стал трогать все остальные на той руке, которая покоилась у Ильи. Девушка не хотела, чтобы молодой человек заметил, что она нервничает. Всё же он заметил.
Заметил потому, что почувствовал как Тоня начала играться пальчиками. Он не сводил глаз с её прекрасного лица. Порой он сильно держался и заставлял смотреть себя только в глаза любимой, но чувства прекрасного брали вверх. Каждая линия каждая чёрточка приковывала его внимание. Он обводил линии уха, проходя по завиткам, по всем дорожкам ушной раковины и заканчивал мочкой уха. Тоня была без серёжек и поэтому, он был на седьмом месте от счастья видеть подлинную красоту любви всей его жизни. Это настоящая, святая первая любовь, ещё не опороченная бытиём отношений. Светлые желания и возвышенные идеи рождаются в опьяненном мозгу влюблённого человека. Стала зарождаться новая надежда, сулившая свет восходящего солнца и уже нельзя было отогнать мысли о совместном будущем. Чувства умиления вызывали локоны, бережно убранные за ухо. Глядя на шею, ему щемило сердце. Илью бросало в жар. Ему страстно хотелось вампиром вцепиться в неё. Он наклонил голову чуть ближе к Тоне, но не для того чтобы взять зубами хрупкую шею, а для того чтобы почувствовать запах так его возбуждавший, заставлявший на миг закрывать глаза, лишь для того чтобы представлять сладкие минуты проведённые в объятиях любимой. Он не ослеп от любви, поэтому мог смотреть шире и замечать разные изменения в родном ему человеке. По этой же причине Илья предполагал, что что-то не так и она сильно чем-то обеспокоена.
Илья остановился. Разговор прекратился. Тоня вытащила руку из-под руки Ильи и принялась копошиться в сумочке.
– Всё в порядке?
– Да-да. Просто… да где же он? А вот. Хм, – усмехнулась Тоня. Затем прошептала когда разблокировала телефон, что ни чего нет. После недлительного лазания по телефону она посмотрела на друга. Он стоял, гордо расправив плечи, и напоминал английского джентльмена. Антонина оценила то, что всё же ему эта роль удалась хорошо. Терпение, проявлявшееся к ней, не могло не заставлять уважать его, да и он отплачивал тем же уважением к ней. Она отключила телефон. И словно ни чего не было, с улыбкой посмотрела в темноте на освещённое фонарём серьёзное лицо Ильи. Её кольнуло, то, что человек, которого она всем сердцем любила и за которого переживала, не отплачивал ей тем же. Печалил и тот факт, что никто из любимых ей людей не может поддержать в этот не лёгкий для неё период, складывалось впечатление, что никто не может понять её. Она сопротивлялась им, но они всё равно нависали над ней, в такие периоды приходилось много раз браться за сигареты. С выходом дыма выходили из глаз слёзы. Там где была одна Тонина слеза, на другом конце мира появлялась её пара. Примечательно то, что к каждой паре слёз находились другие пары слёз, которые она не могла видеть и чувствовать, эти слёзы и вправду находились на другом конце мира и принадлежали её другу – её тайному поклоннику. Даже сейчас стоя друг против друга, и смотря друг на друга к низу и вверх, они были далеко на разных точках мира. Что-то или кто-то не давал им стать ближе. Поэтому нить начинала натягиваться, создавая напряжение между ними, и даже детское выражение лица Антонины не спасало положение. Илья по-прежнему стоял мрачный и серьёзный, однако было в этом мраке освещённым фонарём беспокойство, по крайней мери это видела Антонина и интуитивно понимала. Надо было говорить. И говорить должна была Антонина. Именно поэтому она призналась о своём беспокойстве. – Просто, Илюха, пойми. Я просто думала, что меня ищут, оказалось – нет. Надо, наверное, позвонить. Да и ладно, – махнула она рукой. – Может быть потом. Просто… эх, Михаил, он понимаешь…