Зарубежные детективы

Да, он ещё жив, даже если порой и хочется извиниться за то, что ещё не позвонил в крематорий и не заказал своё устранение. Как бесполезный член общества, только обременяющий пенсионный фонд. Временами, когда у него было дурное расположение духа, не буднично-серое, а воронёно-чёрное, он раздумывал,…

– Не знаю, – ответил Мирре и сам услышал, насколько устало звучит его голос. – У тебя осталось десять секунд на обдумывание. – Я не знаю! Я не могу отвечать на ваши дурацкие вопросы! На несколько секунд стало тихо, потом раздался щелчок остановившегося секундомера и еще один, когда его снова перевели…

– Кого увидели? – Епископа. В ночной рубашке, – объяснил помощник комиссара. – В лунном свете. – Да, сэр, – покорно произнес Хэдли. – Что он там делал? – Так ведь он сказал, что заметил какого-то мошенника на клумбе с геранью. Хэдли откинулся в кресле, испытующе глядя на телефон. Достопочтенный…

Еще до того как кто-то из них открыл рот, я уже точно знала, что они собираются сказать. Тот, что слева, попросит добавки сливочного масла. А тот, что справа? Ему понадобится еще один стакан воды, прежде чем он сможет хотя бы подумать о халапеньо. Десять к одному, что этот перец ему даже не нравится.…

Проснулась Эльма от ветра. Долго лежала, глядя в белый потолок своей квартиры, и слушала завывание за окном. Когда она наконец вылезла из кровати, время было уже не раннее, и она едва успела машинально накинуть одежду и выбежать вон из дому, прихватив с собой банан, покрытый коричневыми пятнами. Едва…

Это ведь стрелок там парится, а если выстрелит неудачно или замешкается при отходе, он труп. А здесь его даже не признают своим, отрицая все напропалую. У стрелка ни документов, ни жетона, ни удостоверения, доказывающего причастность. Его попросту бросят на произвол судьбы. А в данной конкретной стране,…

В следующее мгновение Страфа коснулся ногами подмостков и медленно опустил руки. Фитили масляных фонарей вспыхнули один за другим, обозначив за спиной фокусника стену, заполнившую весь задник, многочисленные квадратные зеркала усиливали блеск фонарей, образовав за несколько секунд огромное прозрачное…

Майло поморщился, словно оба варианта были ему одинаково неприятны. Извлек DVD, положил его обратно в прозрачную пластиковую коробку – не надевая перчаток, поскольку дактилоскопия диска уже была сделана. Никаких отпечатков, кроме «пальчиков» самой Элизы Фримен. – Ну, и что теперь? – спросил я. Майло…

Юный священник словно готов был вот-вот расплакаться. – Дайте мне две минуты. – Хорошо, я в ризнице. Доротея Крог убрала со стола бутылку и бокал и пошла в прихожую за своей соломенной шляпой. Видимо, отдохнуть ей сегодня не судьба. Сначала эта женщина из церкви с кислой миной, теперь священник…

Это заметил Тони? К этому стремился? Запустить руки ей под майку или – Господипрости спасиВсевышний  – еще ниже? Вот почему утром 23 февраля – в знаменательный день! – изнуренная бессонницей Сэм, наблюдая, как лучи рассвета заливают потолок ее комнаты, убедила себя, что Тони Баретта ничего такого…

К такому дню весь Книтлинген принарядился. Зажиточные крестьяне были в белых бархатных рубашках и мантиях, какие надевали в церковь. Женщины прибрали волосы и покрыли головы опрятными чепцами. Иоганн с трудом прокладывал себе дорогу сквозь шумную толпу. Время от времени навстречу попадались другие ребята…

Я осторожно поинтересовался, ждет ли агент его пьесу, и он покачал головой: – Кроме тебя, никто и не знает, что я ее написал. На следующий день, в субботу, в Аламитос-бэй проходил ежегодный фестиваль водного спорта. Я отправился на пляж, чтобы вместе с тысячами зевак посмотреть регату. Не выношу…

Он ничего не соображал, но к такому состоянию ему не привыкать. В голове, как всегда, полная каша. Хорошо хоть голоса не донимают. Он поискал глазами других людей – и нашел, причем довольно быстро. В добрых пятидесяти ярдах от столба стояли три шезлонга. В них сидели трое. Один говорил по мобильнику.…

Я промолчал – отчасти потому, что в стеклянной двери, удачно выбрав момент, появился дворецкий. Впрочем, наша поза, по-видимому, нисколько его не смутила. Это был долговязый седой старик лет шестидесяти или старше. Задумчивые голубые глаза. Кожа гладкая, белая, походка мягкая, упругая, выдававшая физически…

Бриджит достала бутылку с молоком и встряхнула, чтобы тепло равномерно распределилось по всему объему. Когда возвращалась к себе, дверь в комнату Эстель открылась, и в коридор вышел человек, которого все в доме называли Хичкоком. Прежде Бриджит ни разу не видела его вблизи: Хичкок упорно скрывался. А…

Дверь открылась, и женщина шагнула в проем. Мир мертвых оказался одновременно и ярким, и темным. Покорившись, она вошла. * * * Больше всего на свете Еве сейчас хотелось избавиться от платья и сбросить туфли на убийственно высоких каблуках. В конце концов, она исполнила свой долг и заработала жирный…

Тува не отвечает, но радуется, что ее неловкость не вылилась в конфликт. Люди бывают обидчивы до смешного. Сколько раз посетители, на которых она пролила немного кофе, требовали не только оплаты химчистки, но и солидной денежной компенсации. Тува смущенно улыбается пожилой паре. Кофе выплескивается на…

Замедлив шаг, мужчина огляделся. Ханна и Бернард замерли в ожидании. Их «Додж Чарджер» без опознавательных знаков был неотличим от прочих припаркованных автомобилей, и в темном салоне двое детективов могли вести наблюдение, оставаясь незамеченными. Мужчина свернул в переулок, прислонился к стене и…

Поэтому она сунула младенцу свой мизинец, позволив маленьким сильным челюстям пососать его, а сама занялась тем, что ее учили делать в минуты величайшего напряжения и что она повторяла уже много месяцев. – Господи! – молилась она. – Пожалуйста, пусть все это закончится! Ее разбудило звяканье цепей.…

Он принялся жевать сельдерей. – Не трогай ужин пациентки, – с раздражением сказала медсестра. – Какой невоспитанный! Здесь так нельзя. – Все, уже сделал, – простодушно сказал Джо. – Гадость какая! И потом, у нее столько денег… Вряд ли ее опечалит пропажа веточки сельдерея. – А, так ты знаешь? …