Триллеры

Гарри задумался. — Симона Андерсон… но ведь прошло больше двадцати лет. Ты уверен, что это именно она? Конечно, это именно она. Маркович никогда не ошибался. У него была обширнейшая картотека, содержащая информацию обо всем, что могло вызвать интерес лет через десять — двадцать. Гарри поставил…

Джош, шутя, называл его рабочее место боевым постом. Очевидно, именно так и выглядело это сооружение в форме буквы U, с четырьмя мониторами на одной стороне, мультилинейным телефоном – от анонимных линий до снабженных этикетками с полезными именами и местами – на другой и письменным столом на третьей.…

В последние несколько мгновений только инстинкт заставлял его удерживать подбородок на поверхности, и с каждым невольным содроганием он погружался все глубже. Прикосновение воды к ранам обжигало; она начала затекать ему в уши, постепенно заглушая все звуки, кроме стука его сердца. Скоро над поверхностью…

— Да нет, мы с ним всего пару месяцев знакомы, — сказал Торранс. — Сидели вместе в особом блоке. В окружной. — Это вы о тюрьме говорите, правильно? — Ну да. Мы с ним в тюрьме познакомились. — Позвольте мне, мистер Торранс, произвести кое-какие расчеты. Барнетта Вудсона…

Яуберт встал, отодвинул тюлевую занавеску и открыл створку окна. Пчела почувствовала теплое дуновение ветра, но по–прежнему билась в стекло, не замечая пути к свободе. Яуберт взял промасленную тряпку и осторожно помахал в воздухе, подгоняя пчелу в нужном направлении. Пчела ненадолго зависла перед открытым…

Жизнь и пожар в Калифорнии. 4 Джек Уэйд сидит на доске для сёрфинга, покачиваясь в зыби, не достигающей размера волн; он глядит на столб черного дыма, ползущего из-за скалистого кряжа Дана-Хед. Столб вздымается в бледное августовское небо подобно молитве буддиста. Джек так поглощен созерцанием…

Ограбраленный народ молчит, как приговоренный у расстрельной стены. И мутно грезит о будущем, которого никогда не могло быть и уже никогда не будет. Не стоит спорить, насколько правдиво видение будущего, которое предстанет перед Вами на страницах романа. Давайте вместе подумаем, как сделать так, чтобы…

— Выходит, от дамской любви до неприязни, — сказал я ей, — всего полшага… Миллиметр какой-то. — С чего вы взяли, дядя Миша, — сказала она, по-особенному гордо, — что я как-то к вам отношусь?.. Я со всеми дружу, — с вами тоже. Вы — интересный человек. Много знаете, сами из бывшей столицы, в солидном…

— Вы что, ведете ведомость обо мне? — Конечно нет. Я просто встретилась с ней. Эллис вскинула брови. — И она должна была сообщать тебе обо мне все это лишь потому, что ты устроила меня на работу? — Да нет же. Просто, встречаясь, мы, естественно, болтаем. Она знает меня так же, как и большинство…

А у него прописка питерская. Тыща верст от этих мест. Геннадий нахмурился. – Я что-то ему не так сказала? – забеспокоилась Клава. – А что ты ему про меня сказала? – Что познакомилась с тобой три месяца назад. Что переехала к тебе. – Кто я? Чем занимаюсь? Про это спрашивал?…

Это я и буду. Дети должны беречь мам, чтобы мамы не плакали, поэтому каждую среду я ходил в Gratte-Ciel [3] к Жирному Пересу. У него там квартира возле площади Братьев Люмьер. Вы что, не знаете, кто такие братья Люмьер? Их было двое, они изобрели кино, и еще про них есть музей, и даже фонтан…

Только стоило ли затевать спор сейчас, накануне того редкого времени, когда они будут вместе? Это склонит мужа к мысли, будто ему перечат и она намеренно бросает ему вызов. Так было всегда. А ей хотелось, чтобы эта неделя стала для них временем без тревог, давления и угроз, какие приходится каждый день…

— Спасибо, — ответила Элизабет, не отрывая глаз от своих записей. Она все еще пыталась понять, каким образом этот чек оказался не оприходован банком. Даже если в универмаге постарались получить по нему наличными на следующее же утро, депозит должен был быть здесь по крайней мере двенадцать…

Лифт — их тут несколько — сегодня работает, и Хардкор поднимается на семнадцатый этаж. Первые пять этажей здания практически пустуют. Они брошены жильцами, для которых тридцать восемь с половиной долларов в месяц — слишком высокая цена за жизнь, когда приходится стелить на полу, чтобы в тебя не угодила…

— Может мне осточертело глазеть за все это дерьмо. Разве тебе нет? — Ты имеешь в виду не только этот случай, — сказал он. Я покачала головой. — Ты спрашиваешь меня — не беспокоит ли меня смотреть на все эти вещи? — Я никогда не спрашивала тебя об этом, это противоречит пацанской этике, — ответила…

– Укрытий уйма, если у них там имеются пятидесятимиллиметровки, нам придется попотеть при посадке. – Попотеть придется в любом случае, – заверил Мэйтленд, оценивая взглядом зеленый бархат косогоров по обеим сторонам посадочной полосы. Расщелина была узенькой. Приходилось на скорости резко забирать…

Дьюэр выпрямился и, вынув из кармана пальто не первой свежести носовой платок, принялся стряхивать пыль с одежды. — Господи, и кому может прийти в голову протыкать штыком ребенка? Варварство какое-то. Если бы случайный попутчик, хотя бы тот, что сейчас шел по коридору вагона, заглянул в купе,…

Они двинулись по коридору. Охранник держался справа от Пирата. Плохая сторона: Пират ничего не видел, ему от этого становилось не по себе, но что поделаешь. — К тебе пришли, — сказал охранник. К нему пришли? Пирата никто не проведывал уже много лет. Когда они проходили мимо камер, Пират…

Иногда мощный зверь, словно окутанный покрывалом из дождевых капель, приподнимался на передних лапах и отряхивался, наполняя воздух всеми цветами радуги, а после снова садился, и шерсть на нем уже стояла дыбом от влаги, которая впиталась в нее. Внезапно что-то зашевелилось в сыром воздухе, в пронзительных…

Но странно: завладев его вниманием, она, похоже, ничего не могла ему сказать. Эту решительную женщину словно охватила непонятная апатия. Вынужденный заговорить первым, доктор заурядным образом спросил, чем может ей помочь. Звук его голоса, казалось, пробудил ее. По-прежнему не моргая от света, она…