Проза

Долго ли мы еще сумеем продержаться, подумал я. Пока один из нас не сорвется и не начнет грузить беднягу? Что он тогда подумает? Ведь эта безлюдная пустыня была последним известным пристанищем «семьи» Мэнсона. Вдруг эта мрачная подробность всплывет в его памяти, когда мой адвокат заверещит, что машину…

Был час этак восьмой или даже девятый в начале. Стояла такая темь, что в десяти шагах уже ничего невозможно было разобрать. Я шел, угадывая дорогу ощупью, ногами: в том месте, где шла тропинка, снег слежался плотнее и издавал под каблуками легкий звук. Рядом с тропинкой тянулся ряд телеграфных столбов.…

Девочки дружно смеялись, глядя на его уморительную косо летящую побежку; низкорослый, с короткой шеей и молотообразной головой, шишковатым лбом и приплюснутым носом, он до смешного походил на скалящегося каменного приврат-ного льва, недаром его прозвали Сангоро - Зубы Торчком; смуглый до черноты, всегда…

Однако вместо того, чтобы скорей лечь, Надежда Михайловна села к зеркалу и принялась изучать свое лицо. Она устала. Легкий румянец погас, четче выступили морщинки. Обыкновенная женщина за сорок лет. Это отчетливо видно в зеркале… Она сняла бусы и кольца, сбросила платье и пошла в ванную. Как только…

– П-ппых!.. Самое время печь. (Поторопишься – получишь лепёшки твёрдые, безвкусные…) Липкими щупальцами тесто цепляется за пальцы, тянется следом, не отпускает. Добавляют ещё муки, податливый тяжёлый ком крутят, мнут, жмут… Печь к тому времени прогорела. Алые жаркие угли выгребают кочергой в загнетку…

И хоть не повторялось опять факта с учительшей, хоть не сажал он никого на деревяшку, но одна мысль о том, что это непременно должно было бы повториться, если б сошлись обстоятельства, почти убивала его… иногда. Не всегда же в самом деле страдать воспоминаниями; можно отдохнуть и погулять-в антрактах.…

– Согласен, что собака... – Ты не понял, он настоящая собака. Гав-гав-гав и писка красная, знаешь? Я разве не говорил, что у меня была собака, большая кавказская овчарка? Я выругался, воочию вообразив вышеописанную сцену в существенно отредактированную очевидцем виде, и протянул: – Дела... Ничего…

— Это чёрт знает что... — проворчал участковый, отходя к другому окну. — Два куска съел, а третий к щам приберег, — продолжал секретарь вдохновенно. — Как только кончили с кулебякой, так сейчас же, чтоб аппетита не перебить, велите щи подавать... Щи должны быть горячие, огневые. Но лучше всего, благодетель…

Вышли вместе – Козлова степенная, в синем газовом шарфе с расплывчатыми желтыми кругами, Сутыркина – вертлявая, в старой соломенной шляпе с перьями. У калиток ломались перед девушками кавалеры. Мальчишки горланили «Смело мы в бой пойдем». Оседала поднятая за день пыль. Торчали обломки деревьев, посаженных…

В конце концов его принудили просить милостыню. В базарные дни слепого ставили на дорогах, и как только до его слуха доносился шум шагов или стук катящейся повозки, он протягивал шляпу, бормоча: – Милостыньку, подайте милостыньку… Но крестьяне не расточительны, и в течение целых недель он не приносил…

И я медленно пошел под сенью листвы, вдыхая сладостное благоухание молодой зелени и древесных соков. Я шел потихоньку, забыв о своем бумажном хламе, о канцелярии, о начальнике, о сослуживцах, о папках с делами, и думал лишь о счастливых событиях, несомненно, ожидавших меня впереди, о своем будущем, подернутом…

Миле тем временем крался к остаткам кровли шагом военного разведчика, не сводя глаз с цели. Эта его неслышная поступь и острый прицельный взгляд наводили на меня больший ужас и волнение, чем любая погоня и расправа. Прежде чем он подошел вплотную к доскам, мальчишка, спрятавшийся за ними, выпорхнул из…

Вот отчего ломал я голову, как бы о самом себе речь завести. К великому счастью, матушка сама догадалась о горькой моей печали и в последнюю минуту замолвила за меня словечко: — Пусть мальчик тоже на людей поглядит. — Пускай, я тому не помеха, — уступил отец. Вот как получилось, что не только родители…

Растоптав сапогами репейник, он вновь вскочил в седло. Будь этот парень суеверен, не приколол бы он в третий раз к своей шляпе жёлтую розу. Понимай он язык птиц, знал бы, о чём поют сотни и сотни жаворонков, приветствующих раннее утро где-то в недоступной взору вышине: «Не прикалывай жёлтой розы», —…

Она закрыла глаза, и руки ее что-то ловили, чего-то искали — наконец нашли его шею, обвились вокруг нее и сомкнулись на затылке, сложившись как для молитвы. Потом она вдруг вырвалась и устремилась в чащу парка. Он сделал два шага за ней, но что-то непонятное, что-то загадочное удержало его. Он посмотрел…

Филиппом звали хозяина студии, которая на две недели стала для Андрея пристанищем. Они оба участвовали в полудикой международной интернет-программе обмена для студентов творческих специальностей. Еще зимой Андрей просмотрел несколько десятков предложений и выбрал крохотный немецкий городок на Рейне.…

– Нет, – сказал Владимир, развязывая ягдташ. – Он живет в лесу и ест кроликов и цыплят. Нора неожиданно опустилась в кресло и закрыла лицо руками. – Боже милостивый! – простонала она. – Он убил лису! Владимир в ужасе смотрел на нее. Она сбивчиво пыталась объяснить ему, что он совершил нечто непоправимое.…

Земляника дразнила и заставляла присаживаться. Сладкое это чувство – ни о чем не думать, а просто есть, брать самыми кончиками пальцев, радуясь, что ягода отрывается сама, отправлять в рот, жмурясь от солнца, оставаясь в глубине своего прохладного существа, трогая языком, как тает и тает божественная…

– А как тут огонь переключается? – это зам. – Ой, бля! – это старпом. – Дай сюда! – это опять старпом. – Вот! – это он же. – Слушай, Сергеич, меня давно мучает вопрос. – А что такое? – Как это вам удалось Великую Октябрьскую революцию совершить? Вы же ни хрена не знаете! – Так. – Вот именно!…

Все удивились его неожиданной проницательности. Вдруг стало всё тихо, а старичок продолжал: — Да, это одновременно самый сложный и самый простой вопрос. Человеку дана целая жизнь, чтобы разобраться в нём, но и её для большинства людей не хватает, чтобы решить эту задачу. Вот вы, например: Одни из вас…