Книги из серии "Сказки дня и ночи"

Но, проходя под одним из окон, он вдруг замер, оцепенев от ужаса. В доме раздавались стоны. Он приблизился, перешагнул через бордюр из кустиков тимьяна и, вслушиваясь, прильнул ухом к ставню, – сомнений не было, в доме кто-то стонал. Почтальон ясно слышал протяжные страдальческие вздохи, какое-то хрипение,…

— ...мой кучер. Г-жа Марго чуть улыбнулась и тихо произнесла: — Уверяю тебя, очень забавно быть любимой простым слугою. Это случалось со мною два—три раза. Они начинают так забавно таращить глаза, что можно умереть со смеху. Разумеется, чем больше они влюблены, тем строже с ними обращаешься, а потом,…

— Да в том платье, что ты надеваешь в театр. Оно, по-моему, очень хорошее. Тут он увидел, что жена плачет, и замолчал, растерянный и огорченный. Две крупные слезы медленно катились по ее щекам к уголкам рта. Он произнес, заикаясь: — Что с тобой? Что? Сделав над собой усилие, она подавила горе и ответила…

Иеремия пробурчал: — Чем больше льешь в утробу, тем в ней суше. Хозяин коварно взглянул на Матюрена. — А брат твой, Матюрен, где сейчас, в такую пору? Матюрен беззвучно засмеялся. — За него не тревожься. Он-то в тепле. И оба посмотрели на Иеремию, который, торжествуя, поставил двойную шестерку…

Это был очень высокий, широкоплечий человек, с рыжей шевелюрой и рыжей бородой, — нечто вроде смирного и воспитанного Геркулеса. В нем совсем не было так называемой британской чопорности; за мою деликатность он горячо поблагодарил меня по-французски, но с сильным английским акцентом. В течение месяца…

Г-н Лемонье шептал в восхищении: — Какой он хорошенький, какой хорошенький! А г-н Дюретур, сжимая ребенка в объятиях, щекотал ему шею усами. Одна только старуха Селеста не питала, казалось, никакой нежности к мальчику. Ее раздражали его шалости и возмущало баловство обоих мужчин. Она не раз кричала…

Минуют огромный скалистый свод Манн-Порт, под которым может пройти целый корабль, огибают мыс Куртин, вот уже долина Антифер, мыс того же названия — и сразу становится виден пляж, где расположились сотни чаек. Вот и скала чистиков. Это всего лишь небольшой уступ скалистого берега; на узких карнизах…

Я поговорил с дядей, бароном де Кретейлем, старым стреляным воробьем, у которого бывали приключения не с одной такой девицей, и попросил у него совета. Он спокойно ответил мне: — Надо выдать ее замуж, мой мальчик. Я так и подпрыгнул. — Выдать замуж, дядя? Но за кого? Он слегка пожал плечами. — За…

И я медленно пошел под сенью листвы, вдыхая сладостное благоухание молодой зелени и древесных соков. Я шел потихоньку, забыв о своем бумажном хламе, о канцелярии, о начальнике, о сослуживцах, о папках с делами, и думал лишь о счастливых событиях, несомненно, ожидавших меня впереди, о своем будущем, подернутом…