Проза

– Свежезамороженная тебе больше нравится? – рявкнул он и ушел, хлопнув дверью. Она ужасно расстроилась. Еще бы, упустила клиента. Но Инна ее успокоила: – Не расстраивайся! Придет, куда он денется! У нас дешевле… Он и в самом деле вернулся, но занималась им сама Инна. Тут филология была бессильна.…

— А по-моему, все здесь чудесно, — сказала Хермайэни, — и мы будем жить тут. Пожалуйста, не говорите ничего плохого о нашем замке. Джервейс и другие снисходительно посмеялись тогда над словами Хермайэни, но позднее, когда умер отец Джервейса и он, по-видимому, получил наследство, идея жизни в замке…

– Не переворачивай! Там ключи и мелочь, – они повысыпятся. – Тогда я их так, аккуратно. – Аккуратно и по стрелкам. И в два раза. – И в два раза. – Знаешь, я майку оставлю. – Зачем же ее оставлять? Снимай ее. – Видишь ли, я очень привык к майкам. Я их повсюду ношу. – Нет, снимай. – Ну, Галочка,…

Но до чего же на этой деревянной посудине шумно! Гудит и свистит в снастях зюйд-вест, из-за которого мы не можем сняться с якоря, и громыхает над ее — нет, нашими (поскольку я твердо решил воспользоваться долгим вояжем, чтобы овладеть морским делом) — над нашими свернутыми парусами. Порывистый дождь…

Таков диапазон суждений о личности и реформе его величества Нефер-Хеперу-Ра Уен-Ра Эхнатона (он же Наф-Хуру-Ра, он же Аменхотеп Четвертый! Можно подумать, что фараон скончался только вчера. Я знаю о нем все или почти все, что может знать человек, живущий в нашем веке. Я прочитал о нем гору научных книг…

Улитки выползали на шоссе и отправлялись в безнадежно долгий путь на другую сторону дороги, которой им никогда не достичь. На его памяти ни одна самостоятельно не доползла. Что влекло их туда? Слепой инстинкт? Такой же незрячий, как его душа? Неужели инстинкт обещал им, что на той стороне лучше, что…

С середины XVIII века, когда Россия при Екатерине II благодаря ряду блистательных побед русского оружия над турками и крымскими татарами смирила последних, на богатых черноземом землях в междуречье Волги и Дона шла раздача больших имений. Началось новое переселение в эти края, по и эти переселенцы, оказавшись…

Заслышав мои шаги, Продавец овощей оторвался от доски с фигурками и обрадовался: – Неужели живая душа? Ты играешь в шахматы, живая душа? – Увы, – сказал я виновато. Мне было жаль тушить человеческую радость – но я с детства питал отвращение к шахматам. – Ничего, я научу, – засуетился Продавец овощей. –…

– Ты не успел купить розы? – Знаешь, милая, я так торопился, да и телеграмму твою получил совсем недавно, часа четыре назад мне Катя позвонила… Ну прости! – Как она, кстати? – Хорошо. Родила мальчика. Так что теперь я – дядя. Ну что, пойдем? У меня машина, я довезу тебя… – Куда это ты меня довезешь? –…

– Бизнесмен. – Собственно, я и сама могла бы догадаться, – сказала она, скользнув взглядом по его лощеному облику. – Это ирония? – Да нет... нет... Бизнес – это так солидно. Надежно. – Давайте лучше поговорим о музыке, хорошо, Лиза? – Хорошо, – откликнулась она, как эхо. – Вот я в первый раз в…

Существует мнение, что дети всегда принимают сторону матери, но в этом доме все было иначе. Младшего брата еще не отняли от груди, третий брат тоже был слишком молод, чтобы занимать чью-либо сторону, но Цунэмори, достаточно взрослый и понимавший все происходящее, иногда смотрел на бесновавшуюся мать…

– Не знаю, я так поняла. Какой-то профессор по радио рассказывал... Я очень люблю радио. Там всегда такие интересные передачи передают! Столько познавательного!.. Вот вчера, например, один профессор сказал, что человек, который каждый день ну хоть каплю спиртного выпивает, неважно какого именно – такой…

-- Чего вы от меня хотите, черти? -- произнес он потухшим голосом и присел по-плотничьи на корточки, считая разговор законченным. Теперь ментов ихних ждать, говорить без толку. А он еще в самолете выпил на халяву -могут и в трезвиловку засунуть... Постой, постой... Он встал, пошарил в пиджаке и протянул…

Он рыдал, вздрагивал всем телом, и, глядя на него, тихо заплакал добрый и честный товарищ. Нашатырь наконец успокоился. – Что, поедем? – спросил полушутливо Швабра. Угольщик отрицательно качнул головой. – Отчего же? – Поздно, поздно! – прошептал печально Нашатырь. Угольщик, однако, раздумал. – Еду! –…

– Ишь, пузан! – А что ото у тебя из кармана сыплется? Деньги? – спросил он немного погодя. – Н-не, – ответил Пимка, блеснув хитрыми карими глазами. – Ушки! – У кого выиграл? – У Петрушки, сына Григория Алексеевича… балалаечника. – Здорово! Налегая все сильнее и сильнее на вырло и описывая круги…

– Отныне я стану вашим отцом, – плаксивым тоном говорил душеприказчик, стоя в углу под фамильными портретами. На колокольне храма Святого Духа пробило семь. София подняла руку в знак прощания, посторонние поняли ее и со скорбными лицами попятились к выходу. – Если вам что-нибудь понадобится… – сказал…

Прогулки на осликах, купанье по утрам, пикники — все это ловушки для холостяков. И право же, нет ничего милее восемнадцатилетней девочки, которая бегает по полю или собирает цветы у обочины дороги. Я познакомился с английским семейством, жившим в той же гостинице, что и я. Папаша походил на тех мужчин,…

– Сегодня на ужин приготовлю скияки, – сказала жена, кладя яйца в холодильник. – Взгляни, какое хорошее мясо купила. Она развернула пакет и показала мужу кусок мяса – такой свежий, будто его только что принесли с бойни, прожилки жира разбегались по нему замысловатым узором. Мяса было много, и оно едва…

– А вы небось художник? – Так заметно? – Сколько вас вижу, все время пальцы в краске. Да, я – художник, который решил запереться от всех в горной хижине и провести зиму наедине с мольбертом. Передо мной поставили порцию риса-карри, я копнул ложкой. Надо сказать, заведеньице весьма обычное – бедная…

Пошло все в жопу. Счас от тоски подрочу прямо в кабине и уйду. Скажу ей – извините, фигня получилась. Не нужен мне Бергман. Все это понты были. Выделывание. Вроде как культурный. Вроде как образованный. А сам сидит в кабинке и дрочит, не глядя на экран и не слушая. Забил на все. Дверь. Открывается.…