Проза прочее

* * * В этом самом красивом и самом несчастном городе на Земле начиналось кругосветное путешествие героев нашей хроники, и там же оно закончилось – поэтому, в дополнение к поэзии Блока, о нем следует сказать хотя бы несколько слов «презренной прозой». Объяснять, почему этот город самый красивый, нужно…

«Когда попа – это красиво. Лучше попу иметь, чем не иметь ничего», да, да, да, но не для модельного. Никто не будет смотреть тебе на попу, если ты на лицо урод. Мне четко дали понять: «Уберешь попу, приходи». Что думаете, убрала. Пришла. Нихуя. Два раза приходила, а что толку, либо вообще никого не…

До последнего гребня они добрались только к двум часам пополудни, небо к тому времени заметно потемнело. Эрве не соврал – от увиденного и впрямь захватывало дух. Безупречный овал кратера, длиной больше километра, совершенно пустой. На конических стенах концентрические круги, напоминающие лунки исполинских…

Я массирую грудь, приподнимаю ее, словно взвешиваю в руке, и чувствую, как напрягаются соски. Одна грудь немного больше другой. Мой первый муж меня утешал. «Симметрия, – говорил он, – это удел убогих идиотов». Он был музыкантом и очень любил джаз. Впрочем, что я тебе рассказываю! Тогда меня это отсутствие…

– Да нет, вроде нормальный парень. – Ну тогда садись и пей чай. Сидим пьём чай. – Какой у тебя средний балл? – спрашивают. – Четыре и шесть, четыре и семь где-то. – А ещё что есть? – Курсы военных переводчиков закончил. – Это тебе особенно в трюмах пригодится! – смеются. – В море-то ходить…

Но как же далека притчевая фабула книги «Учитель» от этой лапидарной и упрощенной трактовки. По сути, новое произведение Шалвы Александровича – это открытый судебный процесс над авторитаризмом в целом и авторитарной педагогикой как его проявлением в частности. Перед напряженным вниманием потрясенного…

– Не бери в голову, дорогая,– сказала мне мама, поцеловав меня в лоб,– я же волнуюсь за вас. Ничего страшного если я немного покричу из-за этого. Чуть позже поднимусь к Владику и попрошу прошения. Настало время сна. Мне снился принц на белом коне с блестящей шпагой, но меня разбудил громкий звук. Мама…

С 2004 года на могиле Олега ежегодно 15 декабря появлялись белые розы – пять цветков с надломленными бутонами, чтобы никто их не унёс с могилы. Как их доставляла сюда Люба, Смирновы не знали, но догадывались, что они могли быть только от неё. А сегодня у Олега, как всегда, было пять белых цветков, но…

– Да за такие слова – я тебя, сука!.. – замахал кулачищами в толпе слушателей огромный детина. Он взгромоздился на трибуну, оттолкнул щупленького от микрофона и начал вещать трубным голосом: – Братья! Не слушайте этого хлюпика! У великой России свой особый путь! Вшивые американцы пытаются окружить нас…

Поскольку в этой безобразной, но пока единственно доступной для меня квартире у меня оставалась только кружка воды, то пришлось ограничиться скромным умыванием, похожим на кошачье, причём кошкам легче, они умываются без воды и могут вылизываться так тщательно, как их приучили в детстве, а у нас слюней…

– Ларкин, ты? – Позвольте, а вы кто? Да, голос его. Глаза. Точно, это он! Я вновь обратился к мужчине: – Володя! Ларкин, это ты? – Да, Ларкин я, а вы кто? Мужчина внимательно смотрел на меня, явно не признавая во мне знакомого. Ещё бы, столько лет. Я подошёл к нему ближе: – А вы гляньте,…

Волна шлепнула меня по лицу, я набрала полный рот воды. Я вдруг поняла, что камера тянет меня на дно, словно камень – ремень от моей фотокамеры «Никон» оборачивался вокруг моей шеи. Она уже никогда не будет работать. Трясущимися руками я стащила с себя фотоаппарат через голову. В памяти мелькнуло…

Тихо и хорошо. Предрассветные часы. Скоро проснутся птицы. Мой волк О. К. Первый раз я повстречал своего волка во сне. Дело было зимой, и я, выходя из маршрутки, испугался, увидев на тропинке огромного волка. Кажется, я в него начал чем-то кидать. А потом стало стыдно: он же ничего мне не…

– Не увидим. – Лицо ее было прекрасно в серьезной задумчивости. – У меня давно ощущение, что не осталось ничего. Что мы были тут с тобой раньше, что тут был город, может, тот, который еще раньше мы знали по имени. А сейчас остались камни, и камни, и асфальт… и ничего больше. – Мы тут не были. Просто…

Да, в этом была загадка Лэмпри. Любовь. В жизни поэта, каждая строка которого буквально дышит страстью, никаких следов пережитой любви. Странно, по меньшей мере. И уж конечно не было любви и в браке, даже в самом начале. Случайный союз. Соблюдение условностей ради четырёх нежно любимых дочерей. К ним…

Из-за дома выходит крупная женщина в красном фартуке поверх свободного хлопкового платья, вперевалку приближается к ним по тропе. – День добрый, день добрый! – выкликает она. Осматривает груженую машину. – Вы издалека? – Да, издалека. Скажите, не нужны ли вам дополнительные рабочие руки? – Дополнительные…

Формирование и развитие культурной истории Эпистемический и социальный контекст. Культурная история формировалась в контексте изменений дискурсов истории, социальной теории и культуры как понятия. Поэтому для ее глубокого и исторического понимания нужно знать контекст эволюции дискурсов. Здесь мы…

Но это так безумно далеко отсюда. Я буду топать в ту жизнь десять долбаных лет. И тысячи гребаных верст. А пока, здесь и сейчас, парни вроде нас должны как-то выживать… Даже с цианистым калием в крови. Мы живем в месте под названием Чертога. В восемнадцатом веке здесь открыли огромное месторождение…

Он очень любил красивые старые вещи. И мастерскую обставил мебелью, которую приволок с помоек. В семидесятые москвичи, как сумасшедшие, выбрасывали фамильные, резные, мореного коричневого дуба или солнечной карельской березы комоды, книжные шкафы и этажерки, меняя красоту невозможную на хлипкие, тонконогие…

– И все имущество? – кивнув на чемодан, полюбопытствовал начальник планового отдела у Штиля. – Остальное на карточке, – честно признался он, но тут же поспешил уточнить: – Замки и петли на чемодане железные. Много ли старику надо?! – Ах, да я вас умоляю, Иоганн Иоганнович! – искренне возмутился Раппопорт. –…