Классическая проза

Барбе д’Оревильи родился в 1808 году в Сен-Совёр-де-Виконте, неподалеку от Валони, в одной из тех старинных буржуазных семей, представителями которых монархия пополняла ряды аристократии. Король награждал своих подданных титулами, как теперь награждают крестами, но с большей обдуманностью и в меньшем…

Однако онъ взялъ машинально сильной большой рукой тяжелую рогатину, откачнулся отъ дерева и оперся на нее… ради перемны положенія и отдыха тла. Полупрерванная, движеніемъ его, мысль снова овладла имъ. — Да, моя бы воля! вдругъ вслухъ сказалъ онъ и его собственныя слова разбудили и его самого и окрестъ…

С тех пор Ласкавич каждый вечер самым наглым образом подсматривал. Со временем у него выработалась целая система подглядывания. Дверь в коридор он закрывал на ключ, надевал мягкие туфли, опускал занавески и т. д. Оба жильца редко ходили в гости к Мундарт. Это была небогатая вдова, жившая на пенсию…

Но при упоминании о Маккавеях граф Святослав, неизвестно почему, всегда недовольно морщился и вступал— конечно, вполне вежливо и деликатно — в спор со своим немного легкомысленным братом. И однажды во время такого спора за столом у графа Святослава, ломившимся от яств, какой-то гость, отправив в рот…

— Это очень далеко отсюда, дитя мое, отвтилъ я. — Знаю, сударь, что далеко, робко подтвердила она, — Сегодня я еще засвтло вышла изъ дому. — Какъ! ты одна пришла сюда? изумился я. — Да, сударь, одна. Я вовсе не трусиха; вотъ только теперь мн немного страшно, потому что я сбилась съ дороги. —…

Ад страшнай здагадкі кроў забруіла ў маіх жылах, заіграла ў сэрцы, і на пэўны час я зноў праваліўся ў непрытомнасць. Прачнуўшыся, я адразу ж устаў на ногі. Трымценне працінала кожную клетку майго цела. Я шырока развёў рукі над галавою, па баках – паўсюль наўкол сябе. Нічога не было, і ўсё ж я баяўся…

Как-то раз августовским вечером (ей было тогда восемнадцать лет) ее повели на бал в Кольвиль. Вой скрипок, фонарики на деревьях, пестрота нарядов, кружева, золотые крестики, толпа людей, подпрыгивающих в такт, — все это ошеломило, оглушило ее. Она скромно стояла в стороне, как вдруг к ней подошел и пригласил…

В один прекрасный день Эппер-Коунтри, которая лежит много выше Сёркла, была объявлена богатой местностью. Собачьи упряжки возвестили об этом Соленым Водам. Нагруженные золотом суда повезли приманку по Тихому океану; кабели и провода пели об этом; и мир впервые услышал про реку Клондайк и побережья Юкона.…

   Вскоре после того она родила девочку и скончалась. Желая дать ребенку кормилицу, я направился к родным моей матери… Но вдруг все вспомнили, что мои руки обагрены кровью, — правда, по милости церкви. Вспомнили также, что меня повсюду ищет полиция. Меня спас дядя, брат моей матери, начальник конной…

И он заплакал. Малыш Стен густо покраснел от стыда и стоял с опущенной головой. Часовой посмотрел на них, затем бросил быстрый взгляд на белевшую вдали пустынную дорогу. — Проходите, да поживей! — сказал он, пропуская их. И мальчики быстро зашагали по дороге в Обервиль. Ну и смеялся же долговязый!…

Г — н Тома задал еще несколько вопросов свидетелю, который по роду своих занятий был поденщиком, выслушал ответы и продиктовал их секретарю, переведя все на особый — судейский язык. Затем свидетелю прочли запись его показаний, он их подписал, поклонился и вышел. — Почему, — спросил я тогда, —…

Будучи по своей природе любознательным, я наблюдал за взрослыми, их поведением. Внимательно прислушивался к тому, о чем они говорили, но не всегда все понимал. Я рано стал задумываться над всякой всячиной. Что произойдет, если птица будет вечно лететь, никуда не сворачивая? Что случится, если построят…

Хронику пусть пишет лишь тот, кому важна современность. Переводчики — это хлопотливые сводники, всячески выхваляющие нам полускрытую вуалью красавицу; они возбуждают необоримое стремление к оригиналу. Древний мир мы охотно ставим выше себя, грядущий же — никогда. Только отец не завидует таланту…

При виде его монсеньер радостно воскликнул: — А, господин аббат, добрый день! Мы с господином викарием как раз говорили о вас, когда мне доложили о вашем приходе. Мы говорили, что вы самый выдающийся проповедник в епархии и что ваши великопостные проповеди в храме святого Экзюпера несомненно свидетельствуют…

И все же Элленъ Хелене не могла избжать своей судьбы, несмотря на всю свою покладистость. Она должна была уступить мсто Якобин, этой веселой и страстной двочк, которая съ такимъ чувствомъ внутренняго довольства и удовлетворенія ходила здсь по палуб и переворачивала сушеную рыбу Рейэрсена. Да и почему…

— Надюсь, вы не трусите? И при этомъ поднесъ бечевку къ самому моему лицу. Я разсмялся и сказалъ дрожащимъ голосомъ: — Нтъ, да и чего мн трусить? Но я въ сущности дрожалъ отъ страха и уже подумывалъ о томъ, какъ бы дернуть за звонокъ, проведенный къ кучеру. Да, наконецъ, меня злило и то, что онъ…

— Она напоминаетъ мн дтскій трупъ… Я не обратилъ особеннаго вниманія на эти слова, но меня поразило при этомъ ея страшное возбужденіе. Лейтенантъ предложилъ сдлать небольшую прогулку по дворцовому парку. По дорог дама, безъ всякаго, ршительно, повода, стала разсказывать о какомъ-то маленькомъ ребенк,…

— Вы чрезмерно щепетильны. Полагаю, господин Бингли будет вам рад; я пошлю ему пару строк, заверю в искреннем своем согласьи на брак, какое бы чадо мое он ни выбрал; впрочем, надо бы замолвить словечко за мою крошку Лиззи. — Нет уж, извольте ничего подобного не делать. Лиззи ни капли не лучше прочих;…

Короче — мы махнули на него рукой. Пускай растет как знает. И выросло-таки дитятко на утешение! Что вам сказать? Красть он, правда, перестал, да и нечего стало красть. Но вообще его поведение, его милые друзья-приятели!.. А его наряд?! Красная рубашка поверх брюк, большие сапоги, волосы отрастил, как…

Моя основная цель — неизменно нравиться. Чтобы достигнуть этого, я изучаю вкусы нашего века. И вот после долгих опытов я пришел к выводу, что вкус наш тяготеет к галантному и шутливому, и не потому, что мы презираем страсти. Напротив, не находя их в романе, поэме или пьесе, мы жалуемся на их отсутствие.…