Классическая проза

Словно легкая лихорадочная дрожь пробежала по залу, когда на арене, где уже ждал противник, появилась прелестная женщина в трико. Вместо обычной короткой юбки, вышитой золотыми блестками, вокруг ее бедер была обернута шкура пантеры. Так представала, вероятно, Брунгильда, королева Исландии, перед своими…

Наступил вечер. Теплая дымка окутала макушки деревьев, листва дубов отливала металлическим блеском при малейшем дуновении ветерка; стаи диких птиц прорезали заалевшее небо и уносились вдаль. Из копей Монопелло доносился порою густой запах асфальта. Порою же из ложбины, поросшей можжевельником, долетали…

На третью ночь Сид позвонил и сказал: — Добыл я магнитофон. — В смысле? — Ты писатель, и я писатель. Пошли, нароем словесной руды. — Что-то я не очень, — сказал я. — Встать, — сказал Сид. Мы пошли гулять. Снова был чудесный, мягкий калифорнийский вечер — из тех, о которых мы не рассказываем…

— Садитесь, чего же вы стоите? — процедил Ганс. Небрежно, стараясь казаться беззаботным и непринужденным, он подвинул стул, и полицейский со словами: «Благодарствую, воспользуюсь вашей любезностью», — боком присел к столу. Раскрытая книга с номером «Красного Петуха» лежала перед его глазами. Я стиснул…

Я вышел из-за прикрытия. Мое появление смутило маленьких палачей; Буланов вздрогнул и уронил котенка в траву; Синицын испуганно расширил глаза и вдруг часто замигал, подтягивая ремешок блузы. Я приветливо улыбнулся, говоря: — Чего переполошились, ребята? Валяйте, валяйте! Интересно! Оба молчали,…

Триджего бросил весь этот хлам в камин и рассмеялся. Он знал, что на Востоке мужчины не приходят на любовные свидания под окна в одиннадцать часов утра и что женщины там не уславливаются о встрече за неделю до срока. И когда наступила ночь и время стало близиться к одиннадцати, он пошёл в Амир-Натхов…

— Сейчас, сейчас! Вы приглашали меня, так ли? — спросил он не особенно любезно. — О, да, доктор, еще в прошлом ноябре. Я — Джонсон, хозяин галантерейного магазина в Нью-Норт-Роде, может быть, вы помните? — Да, да. Роды немного запоздалые, — сказал доктор, пробегая список имен в своей записной книжке…

Не очень-то большое удовольствие я получил от этого: особа была не первой молодости. Но нельзя быть слишком разборчивым: монетки перепадают не часто. И потом, есть семья, которую надо поддерживать. Я так и сказал себе: «Тут будет сто су для отца». Отбыв свою повинность, капитан, я собрался восвояси.…

Навсегда запомнились ей томительные дни, когда она лежала под апельсиновым деревом, устремив глаза на желто-красные круглые плоды, мелькавшие в зеленой листве. Как хотелось ей выйти, прогуляться к морю — его свежее дыхание долетало через каменную ограду, она слышала плеск коротких волн на берегу, и ей…

История была любовная. В глубине моей памяти сохранилось какое-то смутное впечатление, похожее на запах, который чует охотничья собака, рыща на том месте, где побывала дичь. Однако мало-помалу туман стал проясняться, и перед моими глазами всплыло лицо девушки. Потом внезапно, как взрыв ракеты, в ушах…

Он осторожно протянул руку и поймал кузнечика за крылья. Ник перевернул его – кузнечик при этом все время перебирал лапками в воздухе – и стал рассматривать его кольчатое брюшко. Да, и брюшко тоже было черное, переливчатое, а голова и спина тусклые. – Ну, ступай, кузнечик, – сказал Ник. В первый раз…

Когда же ее похоронили, зарыли в землю, мои мысли внезапно прояснились, и я пережил такие ужасные душевные страдания, что даже счастье, которое она мне дала, порою казалось мне купленным слишком дорогою ценой. И мною овладела навязчивая мысль: «Я больше никогда ее не увижу!» Если об этом думаешь целый…

Граф по отношению к жене был сама учтивость, у нее же были для него только отрывистые полуслова, только резкие, нетерпеливые движения, только злые взгляды. И эта женщина была безупречно добродетельна. Ей нельзя было сделать ни малейшего упрека — о ней вообще ничего не говорили. Ее как будто и не существовало.…

– Рис, – говорил он, – вот все, что они едят. Но мы можем приучить их класть одну изюминку в каждую кастрюлю с рисом. Он утверждал: изюм вкусный. Людям нравится есть изюм. Они любят изюм и с радостью выложат за него деньги. Вся загвоздка в том, что они отвыкли кушать изюм. Это от того, что бакалейщики…

– Хорошо! – сухо отрезал брат. – Вот Карло. Он разберется, что с тобой такое. – И вышел, яростно хлопнув дверью. Элеонора закрыла лицо руками и затряслась от рыданий. Д'Андреа смотрел на нее; ему было неловко и стыдно. Наконец он спросил: – В чем дело? Что случилось? Неужели…

– Что толку от моих дочерей? – жаловался Мата Прашад. – Я решил подольше не закрывать свое заведение, но и здесь не смогу обогнать проклятого китайца, – он ночует у себя в кабинете! А я же не могу сидеть до утра! В двенадцать часов я по закону обязан закрыть свое заведение. К тому же мне надо успеть…

Подобного рода неприятность случилась и с Сапиентовым. Репутация его как педагога, специально посвятившего себя приготовлению государственных младенцев, установилась так прочно, что никому даже в голову не приходила мысль о возможности видеть его в другом положении. Конечно, его, для формы, записали…

— Нужно — значит нужно, — проговорил, наконец, Покорны. — Но подобной мне больше никогда не иметь. — Простите меня: вы найдете лучше. Никола Амати делал... — Амати?! — негодующе воскликнул скрипач. — Да ведь Агосто ди Маджо был его учителем! Амати его ученик, подмастерье, он затачивал ему резцы! Амати!…

Как-то вечером, когда королю нечего было делать, он припомнил остроту, сказанную г-ном де Фонтэном в Тюильри. Старый вандеец не упустил столь благоприятного случая и постарался рассказать свою историю достаточно забавно, чтобы король, никогда ничего не забывавший, припомнил ее в нужную минуту. Августейший…

Ах! Если бы бакалейщики не захотели быть поставщиками пэров Франции и депутатов, если бы они отказались продавать плошки для иллюминаций, провожать пешеходов, сбившихся с дороги, подавать милостыню прохожим и стаканчик вина женщине, упавшей в обморок возле тумбы на улице, не спрашивая при том, кто она…