Классическая проза

– Охотно верю; подумаешь, открытие! Я по самой своей природе ближе вам, чем любой посторонний, как бы он ни старался. Это вы тоже знаете, к чему же тогда такие жалобы? Скажите лучше, что это кривлянье, и я сейчас же уйду. – Вот как! Однако наглости у вас хватает! Вы слишком осмелели. В конце концов,…

Так возмущался доктор Селиг, собираясь в конце своей книги воскресить Райдера из мертвых. Он питал скромную надежду, что книга выйдет в свет еще при жизни сенатора и тем самым осчастливит старика. Когда Селиг читал речи Райдера, рассматривал его портреты в подшивках старых журналов, ему казалось, что…

Губер, родившийся в Женеве в 1750 г., ослеп еще в ранней молодости. Заинтересовавшись вначале опытами Реомюра, которые он хотел проверить, Губер вскоре пристрастился к этим исследованиям, и с помощью разумного и преданного слуги, Франсуа Бюрненса, посвятил всю свою жизнь изучению пчелы. В летописях человеческих…

И уверяю вас, дорогой друг, что я излагаю все это объективно и по самым надежным источникам; понятно, насколько эта явно нелепая концепция задерживала прогресс всякого истинного знания, которое почти всегда развивается интуитивно и скачкообразно. Старая же система сводила научное исследование к продвижению…

— Ровным счетом ничего. — Так я и знал! — откликнулся человек из тропиков. — Придется рассказать вам все. В моих жилах течет кровь величайших французских воинов, а моя мать — прямой потомок Сарагосской Девы. Бивен был поражен, и не скрыл этого. — После осады, сэр, она достойно вышла замуж за дворянина, —…

Вернусь однако к моему горбуну. Несчастному мальчику было суждено, чтобы все надежды, для которых сердце его раскрывалось с такой готовностью, исчезали при первых же уроках жизненного опыта. Его воинственные восторги длились недолго; подрастая, он становился более чувствительным к насмешкам окружающих…

– Что за глупости! – воскликнул Вашингтон Отис. – Непревзойденный Пятновыводитель и Образцовый Очиститель Пинкертона уничтожит его в одну минуту. И не успела испуганная экономка помешать ему, как он, опустившись на колени, принялся тереть пол маленькой черной палочкой, похожей на губную помаду. Меньше…

По дороге домой я задумалась о другой Кейти — о Кейти, которую я когда-то знала и которая хотела сделать много замечательного, но потом делала не то, что собиралась, а нечто совершенно другое — нечто такое, что сначала ей совсем не нравилось, но в конечном счете оказывалось гораздо лучше всего того,…

«Что ж, быть может, я тоже буду напускать на себя такую же важность после четырех лет , замужества, — подумала она. — Впрочем, мое чувство юмора, скорее всего, предохранит меня от этого». — Уже решено, где вы будете жить? — спросила Диана, прижимая к себе маленькую Корделию неподражаемым материнским…

— Ты веселился! — воскликнул отец, приметив сына. В ту же минуту легкий и чистый голос певицы, которая пела на радость гостям, поддержанный аккордами ее виолы, возобладал над воем урагана и донесся до комнаты умирающего… Дон Хуану хотелось бы заглушить этот чудовищный ответ на вопрос отца. Бартоломео…

— У него красивые глаза, — промолвила одна из служанок. — Откуда он взялся? — вопросила другая. — Бедное дитя! — воскликнула Империа. — Его, наверное, мать ищет. Надобно нам наставить его на путь истинный! Расторопный наш туренец, нимало не теряясь, с упоением воззрился на ложе, покрытое золотой…

Такова реальность этого "свободного мира" и "свободного искусства". x x x Писатель приглашает избавиться от иллюзий, а ими полна человеческая жизнь, и первыми жертвами разочарований, иногда трагических, становятся молодые люди. Для Бальзака это одна из главных тем, он даже создал соответствующий…

– Помните, вы должны держаться от них подальше. Передай мне джем. – Я чувствую, что-то должно случиться, – прошептал Дэв. "Что-то" и случилось в тот же день, к вечеру. Лора бежала с плачем через весь поселок. В слезах она вбежала в дом. – Мама, папа, на Земле беспорядки! – рыдала она. –…

– Вон! – закричал он, охваченный каким-то вдохновением. – Вон из моего дома! Чтоб и глаза мои вас не видели! Не обязан я у себя на дворе всякую дрянь держать! Вон! Старик засеменил к воротам, отворил их и, подняв с земли палку, стал выгонять со двора своих нахлебников. Лошадь мотнула головой, задвигала…

В перевязочную вошел еще один врач, врач-новобранец. Совсем мальчик. — А-а! Капитан! А ну попробуй — молодые руки, молодые глаза. Новичкам, ведь известно, везет. На. — Ну вот. Только кончил, и сразу меня тыкать. Что я, собака вам какая?! Не дам ему делать. — Солдат! Ты как об офицере говоришь?!…

Так вот, на весь Богар нас было человек сорок спаги, рота колониальных стрелков да эскадрон африканских конных егерей, и однажды мы получили известие, что племя Улед-Берги прикончило путешественника-англичанина, неизвестно как попавшего туда. Эти британцы чертовски непоседливы! Убийство европейца требовало,…

Затем — операция, сознание новой и трудной жизни, тысячи мелких приспособлений, неизвестных до этого, сны о ногах, попытки неумелых движений, наука двигаться заново, с иным представлением о себе; согретое годами отчаяние и темное безразличие. Между тем я замечал, что, по впечатлительности или особой…

— Слушай, Вениамин, — заговорил Лорх, — сегодня я говорил с доктором. Он приостановился. Вениамин заблаговременно поднес руку к очкам, чтобы, сняв их в патетический момент — ни раньше, ни позже, — оросить слезами платок. Лорх смотрел на него и думал: «У малого три любовницы, — две — наглые, красивые…

Когда рассвело, матроса подобрал полицейский и отвез в больницу. Врач установил смерть от паралича сердца. Матроса похоронили на кладбище Северного Ручья, и один из его бывших товарищей мелом написал на деревянном кресте: «Пьер, с „Атланта“, умер 28 марта 1892 года». Никто не заплакал на похоронах, и…

— Мама пошутила, — медленно и внушительно сказал Геник. — Она думала, что ты умная. А ты — глупенькая! — Это уж ты глупенький-то! — Девочка надулась. — Не буду тебя любить! — Вот как! Это почему? — А ты… ты, ведь, хотел привезти железную доро-о-огу! И еще зайчика… Разве ты обманщик? — Я был сердит…