Классическая проза

– Ну, что уж ты так жестоко! Смотри-ка – вон он голодает, мужик-то. – Как-с? Голодает?.. А я не голодаю? Я, братец ты мой, со дня моего рождения голодаю, а этого в законе не писано. Н-да-с! Он голодает – почему? Неурожай? У него сначала в башке неурожай, а потом уже на поле, вот что! Почему в других-прочих…

Ну, сударь мой, так-то я вижу, что толку нет, на подметки не выбегаешь, незачем и ходить к графу. Как быть, а три целковеньких задано, надо умудряться. Вот я вечером опять взялся за дело, за производство то есть, поглядел на него – с которого конца не приступись, и гроша не стоит, не только трех рублей.…

Сова — это тот, кто ловко ворует, так что за шиворот его не схватишь, кто защищает виноватых и обвиняет правых, кто пускает по миру вдову, грабит сироту и, подобно тому как другие купаются в крови, купается в роскоши. Сова — это та, что торгует своими прелестями, развращает невинных юношей — это у…

Но ведь Метте-Кристина и мальчуган остались. И теперь, когда этот упрямец убрался восвояси, они могли вернуться в приход и снова жевать хлебушек. Люди из приходского совета, придя в лачугу, нашли их в неописуемо жалком состоянии. Метте-Кристина так и не могла оправиться; ни еда, ни уход не могли спасти…

Луна была ясная, и, когда они остановились в двадцати шагах друг от друга, я, как на экране, увидела их в гимназических куртках, с ремнями и светлыми бляхами, на которых, казалось, можно было даже различить большие буквы "Л. Г. " – Лопахинская гимназия. В ту пору я все выбирала – у меня была…

Подоспела весна, ранняя и теплая. Зазеленели на Пасху сады и взошла озимь, сильная и крепкая. На Красную горку заиграли свадьбы. Кое-кто даже Белую Феклу добром вспомянул. – Ништо, жить бы да жить старухе, зря загубили душу! Начались постройки новых домов: с торжественным водосвятием закладывались…

Мне тоже разрешалось посмеяться вместе со всеми – за это хозяин меня не ругал. Более того, завидев Куна, хозяин сам задавал ему вопросы, чтобы позабавить завсегдатаев. Понимая, что разговаривать с ними невозможно, Кун начинал болтать с детьми. И однажды обратился ко мне. – Ты учился грамоте? Я небрежно…

– Пойдешь и.ли побежишь? – Нет, пойду. – А если он увидит и бросится вдогонку, тогда ты тоже побежишь? – Нет, я буду итти. Он догонит меня, а тогда я начну плакать. – А ты сумеешь заплакать? – Конечно, сумею. Я уже научился. Дженни раз подумала, что я по-настоящему плачу. – Мальчик засмеялся. –…

– Это доктор, сэр? – спросила она. Оказалось, что Это помощник доктора; дверь в комнату больного открылась и поглотила его, а миссис Мэндерс тем временем потащилась вверх по ступенькам. Минут пять на лестнице было совершенно темно. Потом помощник доктора, совсем еще молодой человек, снова появился на…

– Жюли тоже уедет из дома, – сказала мать, радуясь, что удалось завести разговор с сыном на эту тему. – Ее пошлют в английскую школу или в Sacre-coeur… – Вдова знала своего Пьера. Его утешало, что и той, которую он обожал, сужден подобный жребий, и в глубине души он упрекал себя за свое малодушие. С…

Но первый их сын, рожденный тотчас после свадьбы, помер, а после родила Ингебьерг мертвых близнецов. Вот тогда-то Стейнфинн с Ингебьерг и преклонили колена пред Йоном, сыном Пола, моля ото всего сердца о прощении. Вскоре родила Ингебьерг двух сыновей, и те остались живы. Ингебьерг же с годами все хорошела;…

— А воду из лагуны пить можно? — Нет. От нее болеют. Охотник устал, разбивая лед, ему хотелось пить, он чувствовал, что начинает злиться, но сдержался. — Хотите, я помогу разбивать лед и ставить чучела? — Не надо, — ответил лодочник и с остервенением толкнул лодку на…

Тут господин с жаром залепетал бы дальше и стал бы доказывать, что он, собственно, уже взят на учет и работает на оборону там-то и там-то. — Стоит ли говорить об учете, — ответил бы я, — попасть на него трудно, а сняться с него и попасть на службу на фронт — один момент! Что же касается работы на оборону,…

В три часа утра министр, тяжело вздыхая, пошел спать. — Быть не может, — бормотал он. — Письмо в желтом конверте пришло с пятичасовой почтой. Я читал его здесь, сидя за столом, где работал до восьми. В восемь я пошел ужинать и уже минут через пять побежал искать письмо. За эти пять минут никто не мог……

Над головой каждого из сидящих, в том числе - и двойника Бартона, висели туманные сферы. Они вращались, непрерывно меняя цвет и время от времени, пронизывая пространство иглами лучей - зеленых, голубых, черных и белых. Иногда лучи исчезали, потом появлялись вновь. Бартон пытался установить связь между…

— В бытность мою в Лондоне я вращался в кругах, где переодеваться к обеду так же естественно, как принимать ванну каждое утро, иначе вас сочтут просто чудаком. И, приехав на Борнео, я не видел причины изменить этому прекрасному обычаю. Во время войны я три года не видел ни одного белого. Но не было случая,…

Ибо кто там ломится в дверь и обрушивает всю конструкцию? Тощий, как смерть, граф Гленаллан, этот злосчастный лорд, женившийся на родной сестре, которую ошибочно считал двоюродной, и с тех пор блуждающий по свету в трауре. На сцену врывается фальшь; на сцену врывается титулованная аристократия. Черное…

И тогда на развалинах мира уселась встревоженная юность. Все эти Дети были каплями горячей крови, затопившей землю. Они родились в чреве войны и для войны. Пятнадцать лет мечтали они о снегах Москвы и о солнце пирамид. Они никогда не выходили за пределы своих городов, но им сказали, что через каждую…

Она часто являлась мне во сне. Ты знаешь, что это за наваждение. Я не видел ее целый год. Но как-то вечером, при заходе солнца, приблизительно в мае, я шел по Елисейским Полям и узнал впереди ее фигуру. На огненной завесе неба вырисовывалась арка Звезды. Воздух был наполнен золотистой пылью, подернут…

Но если бы какой-нибудь наблюдательный человек встретил его в то декабрьское утро - солнечное и на редкость мягкое, - когда он шагал по одному из своих загонов, возможно, у него сложилось бы иное представление о Габриэле Оуке. Лицо этого вполне взрослого мужчины еще сохранило совсем юношескую мягкость…