Застава
Шрифт:
…Те, кто силён духом, вернитесь! Ёщё не поздно!
Скомканное пространство заволновалось и отпрянуло, будто вода, накатившая на невидимую стену.
Идите ко мне. Все! Идите! — чёрный лик Пятницы возник в Переходе. — Я отомщу живущим за вашу смерть.
Живущие — это близкие ваши и ваши любимые. Живущие — это ваши кумиры и товарищи…
…это те, с кем вам было хорошо и весело, а может
Информационная сфера, колеблющаяся в пучине, нерешительно потянулась обратно, к живому берегу. Лис заметил среди безликих сгустков и тех, чьи тени ползали по залитому дождём стеклу до рокового взрыва на дискотеке.
Остановитесь! — тон Пятницы стал близок к отчаянию. — Вы идёте навстречу боли и страданиям!
Вы молоды и вы сильны. Кто готов бороться за жизнь, за счастье любимых, за радость отцов и матерей — возвращайтесь!
…Кто не числит себя живым, идите за мной! Идите в Память земную, чтоб через годы вернуться в новых поколениях.
Плотная призрачная масса, недавно обступавшая чёрную фантомную женщину, стала расслаиваться и редеть. Пронёсся миг, и возле мрачной фигуры с белой маской вместо лица остался лишь один блазень, источающий слабый дух озона.
Победа казалась неоспоримой. Лис чуть было не завопил от избытка чувств, но тут понял, что Переход вот-вот исчезнет в непроглядной тьме. И в месте с ним…
— Братья! — не своим голосом заорал он и вцепился в створы несуществующих ворот. — Братья, назад!
Сквозь руки Тура пронеслась последняя искра.
Ворон пропустил на безжизненный берег последний человеческий вздох.
Ворота смыкались, будто сопротивления им не было вовсе.
— Братья, пожалуйста! Скорее!
Оба повернулись. Но не к Лису, а к чёрной туманной фигуре, заполнившей нереальный горизонт. Лис догадался: Тур и Ворон вознамерились любой ценой увести мстительный дух Людмилы Старостиной за пределы всякого пространства.
Из мрачной тени выплыла усмешка.
— Нет! — выкрикнул Лис. — Она мёртвая, а вы живые! На её поле это неравный бой!
Смелее, дети змея. Подойдите и уничтожьте меня. Помните, как я убивала в вас остатки братских чувств? Пришёл час отомстить. Я приму свою судьбу из ваших рук.
Затаённые ноты коварства дребезжали из холодной пустоты. Лис закусил губу.
— Братья, нельзя сражаться с ней её оружием. Остановитесь. Истинная память не приемлет мести и ненависти.
Тур и Ворон не двигались, лишь в информационной сфере братского союза качались сомнения.
— Братцы, пожалуйста, — взмолился Лис, — отступите. Ради живых! Ради тех, кому вы дороги, кто верит в вас и желает вашего добра. Вернитесь!.. Хотя бы ради меня, — добавил он еле слышно.
Вдоль живого порога скользнула огненная струйка. Вспыхнула и завернулась, будто змея, нацелившаяся на собственный хвост. На белую маску ненависти упала густая тень.
Фантомное
противостояние разверзлось принятым решением: Тур и Ворон повернулись к дому.Вы возненавидите свой постылый мир и придёте ко мне с покаянием…
Застывшее над пропастью время вырвалось из плена и ринулось вперёд. Пучина отозвалась низким утробным гулом. Раздался вполне материальный грохот, а затем глухой шлепок.
Лис потряс головой. Голова немедленно ответила противным звоном, забившим оба уха. Юноша обнаружил, что сидит на полу возле пустого кресла. Вскочить не удалось, поскольку к писклявой музыке внутри черепной коробки присоединились искрящиеся точки, заполонившие зрительное пространство.
— Тур? Ворон?
Тишина. Лишь за окном громко цокают последние капли дождя.
Лис встал на четвереньки и двинулся в сторону письменного стола, где находился светильник. Сделав таким образом два «шага», он наткнулся на неподвижное тело.
— Ворон!
— Лис, включи свет, чёрт подери, — вяло раздалось издали.
— Тур!
Юноша нашёл плечо лежащего, почувствовал встречное движение и, сообразив, что второй брат уже подал голос, то есть пришёл в себя, торопливо поднялся на ноги. Настольная лампа нашлась быстро.
— Братцы, — Лис испуганно оглядел кабинет.
Ворон сидел под окном и растирал пальцами разбитую бровь, не замечая, что размазывает кровь по лбу и бакенбардам. Тур приподнялся на локте, судорожно закашлялся и рефлекторно перевернулся на бок. Близнеца он не видел из-за ребра деревянного стола и, тем не менее, предупредил.
— Оставь ссадину в покое. Отдышусь и займусь твоей бровью.
Ворон махнул рукой и начал вставать. Тур опередил. Пошатываясь, приблизился к близнецу, ткнул его в компьютерное кресло и прижал ладонью окровавленное лицо.
— Следующий раз паркуй тело так, чтобы приземлить его мягко, — выговорил Тур и кивком показал на крепкий добротный стол, послуживший причиной пустяковой, но травмы.
У Лиса в груди зародился тихий нервный смешок.
— Может, без «следующего раза» обойдёмся? — отозвался Ворон.
— Вместе с телом в Переход я тебя не пущу, — серьёзно предупредил Тур. — Дух там живёт, а материя — нет. Однажды уже проверено на практике.
Он выпрямился, посмотрел на свои ладони, оставшиеся по-человечески горячими, и опустился в кресло напротив брата.
— Лис, — позвал Ворон.
— А?
— Спасибо.
Лис насторожился.
— За что?
— А кто двери Перехода удержал? — напомнил Тур.
Лис осторожно оглянулся сначала через левое плечо, затем через правое, и вновь обратил рыжий взор на старших братьев.
— Получается я, да?
В любой другой ситуации близнецы бы с удовольствием посмеялись. Но сейчас обстановка не позволяла расслабляться.
— Ты, братишка, — просто ответил Ворон. — А теперь кто-нибудь может объяснить, каким оружием бороться против неупокоенной мстительницы? И как заставить её понять, что тут у нас обитает не одна лишь мерзость?