Защитник
Шрифт:
Он нахмурился ещё сильнее. На его челюсти дрогнул мускул, и как раз, когда я думала, что всё безнадёжно, он поставил стакан и хрипло сказал.
— Одна песня. Всё.
Я просияла.
— Договорились.
Он последовал за мной на танцпол, словно заключённый за надзирателем на казнь. Музыка снова сменилась, на этот раз более чувственной.
Сначала он немного скованно себя вел, поэтому я попыталась его успокоить.
— Вот. Положи руки мне на талию. — Я подошла ближе, чтобы ему было легче. — Я обниму тебя за шею, и мы можем просто двигать ногами и
Из его горла вырвался жалобный стон, но, по крайней мере, он остался. Вблизи его лицо было ещё прекраснее, и если бы я случайно встретила его в баре в США в молодости, я бы влюбилась.
Сейчас? Я не чувствовала ни малейшего влечения. Я восхищалась им так же, как восхищалась бы скульптурой греческого бога – ценя детали, но без какого-либо романтического или сексуального влечения.
В мире был только один человек, который мог заставить мое сердце биться чаще, но его нигде не было видно.
Где он вообще? Он исчез после первой серии шотов. Он был где-то с другими парнями или с девушкой?
Я оступилась и случайно наступила Ноа на ногу. Я долго извинялась, лицо у меня пылало.
— Всё в порядке. — Он положил руку мне на бедро, поддерживая меня. — Я...
— Что происходит?
Наши головы одновременно повернулись. Винсент стоял рядом, его взгляд перемещался от наших лиц к руке Ноа и обратно. Его челюсть была напряжена.
Как будто я вызвала его своими мыслями, хотя мой воображаемый Винсент был менее... раздраженным.
— Мы танцуем, — сказали мы с Ноа в унисон.
Мы смущенно переглянулись и отвернулись.
— Понятно, — Винсент улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз. — Не возражаете, если я вмешаюсь? — Он втиснулся между нами прежде, чем мы успели ответить. Он повернулся спиной к Ноа, фактически отталкивая его.
Ноа нахмурился, но затем улыбка осветила его лицо.
— Конечно. — В его голосе прозвучал нехарактерный для него намёк на смех. — Было приятно потанцевать с тобой, Бруклин.
— Мне тоже. — Я подождала, пока он не уйдет из зоны слышимости, и взглянула на Винсента. — Ты знаешь, как трудно было уговорить его потанцевать? Он обещал мне одну песню, а ты все испортил.
Я не обращала внимания на порхающих в животе бабочек. Я была рада его видеть, но это не означало, что мне понравилось, что у меня отняли победу.
— Как ты вообще уговорила его потанцевать? — Винсент проигнорировал моё последнее замечание. Он обхватил меня за бёдра, легко и непринуждённо направляя меня в такт музыке, несмотря на скованность голоса. — Я знаю его много лет, но никогда не видел на танцполе.
— Тем же способом, как и обычно. Обаянием и настойчивостью.
— Он действительно выглядел очарованным. Его руки были повсюду.
— Я потеряла равновесие. Он просто мне помогал.
— Так это называется в наши дни?
Я замерла и уставилась на него. Винсент смотрел на меня в ответ, его глаза горели от едва скрываемого раздражения.
— Ты... ревнуешь? — От этой перспективы у меня по спине пробежали мурашки. Это не
должно было меня возбуждать, но наши отношения строились на принципах «не должно».— Пожалуйста, — усмехнулся он, его скулы покраснели. — С чего бы мне ревновать к Ноа?
— Это ты скажи мне. — Я не смогла сдержать улыбку.
Его лицо покраснело еще сильнее. Он не ответил сразу, но ответ был в его сердцебиении, быстром и сильном, напротив моего. Каким-то образом мы оказались прижатыми друг к другу, наши тела двигались синхронно. Я не думала о танце, в таком ключе с Ноа. Наши ритмы просто совпадали. Идеально.
— А если бы я все-таки ревновал? — тихо прошептал Винсент мне в ухо. — Если бы я сказал тебе, как сильно я завидовал, когда увидел тебя с Уилсоном, что бы ты сделала?
Моя улыбка испарилась. Его ладонь прожгла мне платье, и настала моя очередь краснеть. Жар разлился по груди, шее и лицу, затуманивая мысли.
Что бы я сделала? Вопрос года.
Скажи что-нибудь. Что угодно. Десяток вариантов ответа вертелся у меня на языке, но я не могла сосредоточиться ни на одном достаточно долго, чтобы вымолвить его.
— Шучу. Не думай об этом слишком много. — Винсент отступил назад. Тепло его прикосновения сменилось холодом. — Вообще-то, я умираю с голоду. Рядом есть отличная пиццерия. Хочешь пойти со мной?
Я моргнула, настолько ошеломленная резкой сменой тона и настроения, что мой мозг лихорадочно пытался сообразить.
— Что?
— Пицца. Ты за?
— Если мы уйдем, то не сможем вернуться. — Это было первое, что я смогла сказать.
Что происходит? Как мы перешли от ревности и, я бы поклялась, сексуального напряжения к разговорам о чёртовой пицце?
Винсент поднял бровь, услышав мое беспокойство.
Верно. Это был Винсент Дюбуа. Конечно, он мог вернуться.
Я огляделась. Остальные из нашей группы всё ещё были где-то вдали. Даже Ноа исчез. И, честно говоря, даже если бы они были здесь, я бы предпочла пиццу с Винсентом танцам в клубе.
— Конечно, — я улыбнулась, несмотря на замешательство. — Пошли.
Есть пиццу так поздно ночью было не самым полезным выбором, но, чёрт возьми. Это был не рабочий день, и у нас был перерыв. Если и есть время побаловать себя, то сейчас самое время.
Мы с Винсентом схватили пальто в гардеробе и направились к выходу. Пиццерия находилась буквально по соседству с клубом. Там было полно пьяных туристов, но нам удалось сделать заказы, и Винсент не поднял шум. Я решила, что все были слишком пьяны, чтобы его узнать.
Поскольку свободных столиков не было, мы взяли пиццу с собой. Мы бродили по улице, пытаясь съесть свои кусочки, пока она не остыла.
Винсент больше не упоминал Ноа, а я не спрашивала о его внезапной перемене в поведении. Ночь была слишком прекрасна, чтобы задавать вопросы, на которые я, возможно, не хотела бы отвечать.
— И как этот день рождения соотносится с другими? — спросила я. Возможно, дело было в оставшемся в организме алкоголе, но погода уже не казалась такой холодной, как раньше.