Чтение онлайн

Я помедлил, прежде чем набрать короткое сообщение и нажать «Отправить».

Я: Что делаешь?

Прошла минута. Ответа не было.

Я потёр рот рукой. Может, всё-таки стоило пойти с Ноа и Адилем в бар.

Когда я уже думал, что все безнадежно, на экране появилось новое сообщение.

Бруклин: Я ужинаю с отцом. Что ты делаешь?

С её отцом. Не свидание. Тиски в моей груди ослабли.

Я: Тусуемся в «Разъяренном кабане» с командой

Я: Они

играют нашу песню

«Разъяренный кабан» был одним из немногих пабов в городе, где был музыкальный автомат. Жена Мака была большой меломанкой, и он установил его для неё. Доказательство того, что даже у старых ворчунов есть романтическая жилка.

Бруклин: ???

Бруклин: Сколько ты выпил? У нас нет песни.

Я: Позволю себе не согласиться

Я: Я ненавижу любить тебя. Райли К.

Появились три точки, исчезли, а затем снова появились.

Бруклин: Во-первых, я ни на секунду не верю, что в лондонском пабе играют подростковую поп-музыку.

Бруклин: Во-вторых, мы никогда не слушали Райли К. вместе.

Бруклин: Во-третьих, ты ведь знаешь, что эта песня о любви и ненависти, да?

Я: 1) Верь в это

Я: 2) Нет, но это заставило меня подумать о тебе.

Я: 3) Очевидно

Бруклин: Мы не любим друг друга.

Я: Мы также не ненавидим друг друга.

Три точки снова появились. Я уставился на экран, дыхание перехватило. Время замедлилось до невыносимой скорости, но когда точки наконец погасли, они не уступили место новому сообщению.

Мой текст был последним в ветке.

— Кто умер?

Я вскинул голову, когда Ашер сел обратно на своё место.

— Что?

— Ты так смотришь на свой телефон, будто он тебя лично оскорбил. — Он кивнул на мой телефон. — Что случилось?

— Ничего. — Я быстро передвинул устройство на другую сторону, подальше от него. — Я просто просматривал кое-какие электронные письма.

Ашер открыл рот, но, к счастью, Адиль и Ноа вернулись вовремя, чтобы отвлечь его от дальнейшего допроса.

Пока Адиль развлекал нас историей о том, как он подбил Сэмсона станцевать на камеру под песню Райли К. (которая действительно играла, спасибо большое), я снова проверил телефон. На всякий случай.

Приложение «Сообщения» украсилось красным пузырем.

У меня перевернулось сердце. Я нажал на уведомление и пробежал глазами новый текст. Всего три слова, но этого было достаточно, чтобы заставить меня улыбнуться.

Бруклин: Нет, не ненавидим.

Необычайно тёплая погода в Лондоне продержалась до конца Хэллоуинских выходных. После этого всё изменилось, и ноябрь выдался таким морозным и свежим, что у меня стучали зубы, когда я выходила на улицу.

К счастью, сегодняшнее расписание началось с презентации

по питанию для всей команды в помещении. Джонс, руководитель отдела питания клуба и мой начальник, провёл встречу вместе со своим помощником Рори. Мы с другим стажёром, Генри, были готовы помочь.

Несмотря на то, что я сама подготовила презентацию, я внимательно слушала, как Джонс рассказывал о важности углеводов как топлива, о различных вариантах углеводов и идеальных размерах порций. Игроки, должно быть, уже знают об этом, но время от времени полезно освежать их память.

— Мне кажется, или здесь слишком яркий свет? — пробормотал Генри. — У меня жуткое похмелье.

Я натянуто улыбнулась ему, но ничего не ответила.

— Что ты делала на этих выходных? Я ходил в «Неон» и...

— Тсссс, — я постаралась говорить как можно тише. — Не сейчас.

В хорошие дни я терпела Генри, но в такие моменты мне хотелось биться головой о стену.

Люди пришли в ярость, узнав, что я дочь Фрэнка Армстронга, но никто и глазом не моргнул, что Генри – крестник Джонса. Армстронг была довольно распространённой фамилией, поэтому мне удавалось скрывать своё происхождение, пока я, по сути, не получила работу. Отец совершенно не вмешивался в мою стажировку. Генри же не мог сказать того же. К тому же, у него была трудовая этика, как у обдолбанного студента, но именно мне приходилось постоянно что-то доказывать, пока он сам обходился минимумом.

Добро пожаловать в «Блэккасл», родину Олимпиады непотизма и двойных стандартов.

— У нас ещё несколько слайдов. А потом, обещаю, тренер вас на поле помучает, — сказал Джонс под тихий смех. — Бруклин, почему бы тебе не взять на себя эту последнюю часть?

Я выпрямилась, чувствуя, как внутри у меня заколотилось сердце, когда все взгляды обратились ко мне. Джонс не предупредил меня, что я буду выступать сегодня.

К счастью, я знала презентацию как свои пять пальцев. Моё первоначальное удивление быстро рассеялось, когда я начала рассказывать, как готовить полезные варианты разных блюд и как заменять пустые калории цельными продуктами.

Это была моя любимая часть работы. Я не верила в строгие диеты, и хотя профессиональные спортсмены гораздо более дисциплинированы, чем обычные люди, им было бы лучше, если бы они получали удовольствие от того, что едят. Устойчивое развитие было важным фактором оптимизации производительности.

— Мы создали несколько руководств и игр, которые помогут вам запомнить эту информацию позже, — сказала я. — Я могу...

— Спасибо, Бруклин, — перебил меня Джонс. — У нас нет времени, но это только первая неделя нашего месячного цикла. На следующей неделе мы сосредоточимся на практическом применении изученных сегодня концепций...

Я захлопнула рот. Стиснув зубы, я заставила себя расслабиться.

Я думала, что игры – это увлекательный способ вовлечь команду, но Джонс считал их «инфантильными». Конечно, «Бинго спортивного питания» не была рецензируемой журнальной статьёй, но мы имели дело с футболистами. Если кто-то и любил хорошую игру, так это они.

Джонс продолжал говорить. Вот тебе и конец времени.

Я сдержала вздох. Я проигнорировала Генри, когда он снова попытался завязать со мной разговор о своём ночном отдыхе в «Неоне», и вместо этого оглядела комнату.