Явь
Шрифт:
Первые десять минут она сидела на стуле и обдумывала происходящие. Ждала, когда прозвенит звонок, и все разбредутся по кабинетам или уйдут из школы.
Накрыла себя ветровкой и вышла из кабинета. Дверь в туалет была сломана и не закрывалась. Варя старалась тереть бранные слова на руках как можно быстрее, чтобы никто не увидел. Через немалый промежуток времени поняла, что маркер не смываемый. Не сдержалась, заплакала. Она плакала даже не от того, как выглядит, а от того, что поняла, так теперь будет всегда. На секунду ей показалось, что ее клеймили, надписи не сойдут с нее никогда. Она плакала и терла руки с такой силой, что кожа не выдержала и начала рваться, наружу показались капли крови, а потом и вовсе залили
Возле двери туалета послышался звук шагов, и глухой стук. Варя хотела спрятаться в кабинке, но когда подняла голову, то поняла, что уже поздно. Светловолосый синеглазый мальчик от увиденного уронил свой рюкзак. Она быстро вытерла слезы и забежала в кабинку, оставляя за собой след из капель крови. Она была уверена, что он нападет на нее, и все повторится. Сглотнула слезы, постаралась взять себя в руки. Нет, никто здесь ее не тронет. Когда услышала отдаляющийся звук шагов, то аккуратно вышла обратно. Смирившись наконец с тем, что стирать эти надписи водой и мылом бесполезно, Варя натянула куртку с капюшоном так, чтобы лица и рук в ней было не видно. Поспешила домой. Она бежала, опустив голову в пол, словно искала что-то у себя в ногах, миновала коридор и дальше спустилась по черному ходу. Ступени вылетали из-под ее ног. Школьный двор почти уже был позади.
Около стадиона, она почувствовала что-то странное, но знакомое. Похожее, на зов. Ноги сами пронесли ее метров сто, в противоположную от дома сторону. Затем послышались чьи-то жалобные стоны, и тогда Варя зашагала быстрее. Она точно знала, что там происходит что-то, на что она может повлиять.
За синим железным забором она увидела знакомый портфель, валяющийся на земле. Звуки почти стихли, но любопытство взяло верх. Аккуратно и беззвучно, словно кошка, она дошла до поворота. Заглянула за него. Увиденное вызвало у Вари странные смешанные чувства восторга и ужаса. Белобрысый мальчик с темно-синими глазами сидел на огромном рыжем однокласснике и бил его по лицу. Варе казалось, она слышит, как отбивается мясо, в то время как глаза второго наливались яростью, кровью, он словно упивался и не мог остановиться. У Данила уже не было сил кричать, его большая беспомощная туша только тряслась и позвякивала.
Вот-вот Данил потерял бы сознание. Варвара всей душой ненавидела огромного придурка, но это ее не остановило. Она громко выкрикнула: «Хватит!» — так, чтобы яростный мальчик услышал и испугался быть пойманным. От раздавшегося звука мальчишка вдруг замер и медленно повернул голову. Пару секунд неотрывно смотрел своими глазами в ее. Она покачала головой неодобрительно и отступила назад. Он медленно опустил руку. Варя поняла, что ей больше не стоит здесь находиться и кому-либо говорить об увиденном. Накрывшись капюшоном, она побежала домой.
Следующий вечер до глубокой ночи Варя оттирала себя спиртом, бабушка успела увидеть только маленькую часть того, что было на теле внучки. Она сильно возмущалась и собиралась идти в школу, но Варя убедила ее, что виновник уже наказан, и авторитета ее приход туда никому не прибавит. На следующий день Данил не пришел на уроки, остальная компания обходила Варвару стороной. Кое-кто еще из мальчиков тоже был побит, но не так сильно. Она чувствовала себя гораздо лучше.
Еще долго об этом помнили. Ее игнорировали, шептались, разводили слухи, но к этому Варя быстро привыкла. В любом случае, она не собиралась заводить друзей. Уж лучше без них, чем с такими. Бабушка всегда говорила ей, что одному быть полезнее, чем водиться с кем попало.
***
Грезы взрослой, окрепшей Вари, уснувшей посреди живущего своей жизнью поля, тревожит странное чувство, будто кто-то пристально наблюдает за ее сном. Очень тихо подкрался и изучает ее из-за длинных прутьев ржаных колосьев. Варя открывает глаза. Поднимает голову, садится, оглядывает
благоухающее поле, на предмет слежки. Замечает странное движение с правой стороны. Рыжие проблески медленно скользят почти не задевая тенкие вольные стволы ржи.Становится страшно, дыхание учащается, сердце бьется, ускоряя свой темп. Мысленно Варя уже собирается бежать со своего места, но тело отказывается подчиняться такому порыву.
Вдруг из-за травы выглядывает ораньжевый длинный нос с черным влажным кончиком и изящными длинными усами. Через секунду, навстречу ей, выныривает рыжая, очень выразительная дикая морда. Не втретив сопротивления и угрозы, медленно и вольяжно лесная бестия демонсттрирует все свое утонченное тело, покрытое благородной, сверкающей на солнце шерстью. Внимательный взгляд затуманенных белой пеленой глаз, и уверенная походка, она будто точно знает зачем идет. Варя заглядывает ей в глаза и осознает, что время в дымке звериных глазах тянется очень медленно. Лиса не моргает и не скалится, не произносит ни звука.
"Слепая лиса? Поэтому не боится? Не видит меня?"
Варю отпускает страх и окутывает внезапно взявшаяся волна безмятежного спокойствия, словно это не дикий зверь вовсе, а ее личный домашний питомец. Лиса садится напротив и однозначно кивает головой. Зрачки удивленной Вари расширяются до предела, она готова поклясться, что только лиса поздоровалась с ней.
Стараясь не спугнуть друг друга, обе застывают, стараются не дышать. Лиса изящно разбрасывается хвостом с черной кисточкой. Тонкие грациозные лапы сложены, как руки самой аритократичной светской дамы. Они смотрят друг на друга еще несколько секунд совсем молча, пока со стороны дороги не раздается громкий треск. Варя неосознанно оборачивается на звук. Дети на дороге, проходящие мимо, совсем расшумелись. Доля секунды на поворот головы, но там, где сидела лиса, ничего нет. Грудь сжимает беспокойное чувство.
«Может причудилось…»
Варвара еще какое-то время принюхивается к воздуху и прислушивается к шелесту ржи, но признаков кого-либо, кроме нее вокруг, нет. В конце-концов, отчаянно вдохновленная Варя из рюкзака выкладывает пастельные мелки и альбом. Ее руки оживленно играют по бумаге, изображая рыжие, коричневые и желтые линии. С каждой минутой лисица все отчетливее переносится на бумагу. Сотни мыслей скрупулезно проносятся в голове, за тщательной работой, и вот, ближе к закату, перед ней изображен дух природы, грациозный, осознанный и непостижимый.
Свершилось, теперь можно и отдохнуть. Варя собирает все свои принадлежности и неспешно возвращается тайной тропой к дому.
***
Всю ночь донимают невыносимо тревожные сны, проходящие по голове тянущейся болью, от чего Варя неоднократно просыпается и долго пытается уснуть снова. Позднее утро выдается тяжелым. Опухшие веки больно режут глаза, а лобные доли наливаются свинцом от любого звука и даже слабого света.
Громкими шагами в комнату вбегает Татьяна Родионовна, распахивает шторы. Свет безжалостно поражает глаза, добирается режущей болью до самого затылка. И без того глубокие морщины на лице становятся еще глубже и темнее. Раздраженные и озадаченные глаза, от чего-то особенно беспощадно разглядывают спящую жертву.
— Вставай давай, мне сегодня нужна твоя помощь!
— Сейчас? — сонно и лениво отвечает Варя, держась из последних сил за одеяло.
— Вставай сказала! Дело срочное!
— А что, у тебя другие дела есть?
Татьяна Родионовна, не ответив, хватается за одеяло и с силой стягивает его с Варвары, оставляя ее совсем беззащитной на холодном утреннем, еще не прогретом воздухе. Варвара сопротивляется, не открывая глаз, но сильные руки пожилой женщины побеждают в нечестном бою.
— Хорошо-хорошо, встаю! — Варя отдает ей угол одеяла, бабушка сворачивает его в трубу и победоносно уходит на кухню.