Взаперти
Шрифт:
Мона улыбнулась.
— А что насчет того парня, который поехал туда вместе с ним?
— Да, Мальте сидит в камере прямо над Карлом, но Карл пока не знает, как в отношении него будут развиваться события. Я беседовала с дежурной частью, и они рассказали, что Служба исполнения наказаний была крайне возмущена тем, что факты нападения на Карла предали огласке, но они обещают быстро найти решение.
Мона пару раз прокрутила на пальце обручальное кольцо. «Служба исполнения наказаний возмущена оглаской? Им бы лучше возмущаться тем, что они не в состоянии обеспечить безопасность собственным заключенным. В конце концов, жизнь Карла — это их прямая обязанность».
Из
— Из DUP меня официально уведомили, что подозрения касательно причастности Карла к трупу в ящике на Амагере полностью сняты, — продолжила адвокат Молис Шёгрен. — Они, вообще-то, не обязаны были мне это докладывать, так что с их стороны это благородный жест. Однако они также добавили, что в отношении него по-прежнему ведется расследование по обвинению в соучастии в наркоторговле и убийстве. Они не берутся утверждать, чем это обернется в худшем случае, если его признают виновным по совокупности всех статей, но срок от двенадцати лет и выше вполне реален. К сожалению, на мой взгляд, если события повернутся по худшему сценарию, так оно и будет.
Она перехватила руку Моны, которая заметно задрожала. — Но ты только не паникуй, Мона. Никто из тех, кто сейчас ведет следствие, пока никуда не продвинулся. Возможно, все эти обвинения — просто уловка, чтобы заставить Карла добровольно во всем сознаться ради смягчения приговора. —
Сознаться в чем? — дрожащим голосом выдохнула Мона. — Я ЗНАЮ, что он не совершал ничего противозаконного.
— Ну именно поэтому мы здесь сегодня и собрались, Мона. Мы все думаем точно так же. — Молис Шёгрен повернулась к остальным. — Ребята, у кого-нибудь из вас есть новые зацепки?
Асад заерзал на своем стуле. — Сперва я должен сказать кое-что, во что вы мне просто не поверите. Я пригласил сюда Харди и Мортена, они приедут примерно через полчаса вместе с техником, чтобы проверить, правильно ли работает экзоскелет Харди. Техник говорит только по-французски, но они с Харди отлично понимают друг друга. Я вспомнил, Мона, что у тебя в доме есть лифт, поэтому подумал, что всё должно получиться.
В комнате будто разом откачали весь воздух. Мона судорожно глотнула ртом воздух, а остальные застыли на своих местах, словно парализованные. Прошло шестнадцать лет с тех пор, как Харди получил пулю в спину и остался практически полностью парализован от плеч и ниже. Как им себя вести, когда он появится? Как он вообще сможет сюда подняться?
Роза укоризненно покачала головой:
— Мог бы и пораньше нас к этому подготовить, Асад.
— Да, знаю. Я и сам чувствовал себя не в своей тарелке, когда встретил его, но Харди попросил меня не пороть горячку. Мне разрешили сказать только Молис, а вам всем — тихонько и чуть погодя. У него не так много сил, чтобы выдерживать бурные... думаю, он имел в виду жалость и сострадание. К тому же он пробудет здесь недолго, но ему очень хочется побыть с нами и ответить на вопросы, насколько это возможно. Он посчитал, что предновогодний день — отличный повод для того, чтобы начать возвращаться к нормальной жизни.
— Но как, Асад? Что именно мы увидим?
— Гордон, казалось, стал еще бледнее, чем обычно. — Мне аж дурно становится. Ты сам-то его видел?
— Да, я провел с Харди около часа сегодня утром. Он сидел в инвалидном кресле, так что в движении я его еще не видел.
—
А как он сюда доберется? — спросила Роза.— Его доставит прямо к подъезду специальный транспорт для инвалидов.
Роза выглянула в окно. Слава богу, внизу на улице не было видно ни одного журналиста или фотографа. Иначе, когда появится Харди, это превратилось бы в грандиозное шоу для прессы.
— Да нет, ну что? Что конкретно мы увидим, Асад? — снова допытывался Гордон.
Асад сцепил свои волосатые пальцы в замок и поднес костяшки к губам. Мона прекрасно понимала его состояние: он явно колебался с ответом. Наверняка каждого из присутствующих до глубины души потрясла судьба Харди и то, через что ему пришлось пройти за последние месяцы, если не сказать годы.
А еще были Мортен и его бойфренд Мика. Они заслуживали глубочайшего уважения, какое только существовало в мире, за то, что так неустанно и преданно поддерживали его всё то время, пока Харди находился с ними в Швейцарии. Они полностью взяли на себя как спонсирование поездки, так и оплату лечения, и всё это время изо всех сил старались поддерживать в Харди боевой дух посреди его персонального круга болевого ада.
— Вы увидите Харди с двумя имплантами, вживленными прямо в головной мозг, которые управляют его массивным экзоскелетом, — наконец переборол себя Асад. — Я сам видел их несколько часов назад. Правда, там не так много от Робокопа, как я думал. Костюм, который на него надет, больше похож на облачение тех злобных штурмовиков из «Звездных войн», которые бегают в белых доспехах и не могут ни в кого попасть из своих бластеров.
Мона попыталась мысленно представить Харди в этом костюме. Он ведь и так был очень высоким мужчиной, а её гостиная была не то чтобы огромной. — Давайте-ка немного раздвинем стулья, — скомандовала Роза и тут же принялась за дело. — Главное, чтобы он ни обо что не споткнулся.
Здесь в разговор вмешалась Молис Шёгрен: — Поскольку мы по понятным причинам понятия не имеем, каких свидетелей собирается выставить сторона обвинения, мы обязаны сделать так, чтобы Харди железно стоял на нашей стороне. И под этим я подразумеваю прежде всего сам судебный процесс, если мы до него дойдем.
Мона едва заметно покачала головой: — Харди — не тот человек, которым можно манипулировать в какую-либо сторону. Но зато мы, возможно, наконец услышим его версию этой истории, и это будет чертовски интересно.
— Я говорю не о манипуляциях, Мона. Я говорю о том, что такой человек, как Харди, может рассказать о таком человеке, как Карл, который когда-то забрал его к себе домой и буквально заново заставил захотеть жить. Благодарность способна на многое, разве не так?
По гостиной пронесся легкий вздох трепета, когда в прихожей наконец зазвонил домофон. И пока лифт медленно полз наверх, в головах у всех прокручивались самые разные мысли. Какой он теперь? Остался ли он прежним Харди, которого они знали? Что он думает обо всей этой ситуации? Не нанесет ли он Карлу удар в спину?
Когда Мона открыла дверь на лестничную площадку, впереди всех стоял Мортен. А прямо за ним, возвышаясь на полторы головы, выросла настоящая глыба — прямой, как египетская пирамида, мужчина, намертво пристегнутый ремнями к белоснежному монструозному экзоскелету. Мона изо всех сил пыталась сдержать эмоции, но у нее невольно отвисла челюсть, а губы начали мелко подрагивать. Это было шокирующее зрелище, особенно в таком виде. Она повернула голову к Асаду и бросила на него красноречивый взгляд. Неужели он испытал такое же потрясение и трепет, когда впервые увидел Харди сегодня утром?