Взаперти
Шрифт:
Рано утром звонки посыпались с новой силой — раз двадцать подряд журналисты представлялись и излагали свои намерения, и каждый раз она давала им от ворот поворот, заявляя, что пока не дает никаких комментариев и что им следует обратиться к начальнику убойного отдела, который нес ответственность за арест Карла и его перевод. Но они не унимались.
Затем каждые пять минут начал надрываться дверной звонок. Когда она не открывала, в дверь колотили кулаками и кричали, что прекрасно знают: она внутри. Ситуация напоминала осаду в худших традициях британских таблоидов. Когда Мона повезла Лусию в детский сад, ей пришлось буквально прорываться сквозь плотную стену протянутых микрофонов и выкриков — сначала
«Ты сама это заварила», — мысленно приструнила она себя и стиснула зубы. Это был этап, через который необходимо пройти.
Позже она поехала в Полицейское управление в центре города, где у нее были запланированы консультации с двумя заключенными-иностранцами в местной тюрьме.
Ей едва удалось оторваться от репортеров, которые преследовали её по пятам и выпрыгивали из машин, чтобы перехватить на ходу. Она уже собиралась проскочить мимо охраны у ворот, как её остановили и передали требование незамедлительно явиться в кабинет директора полиции.
Мало того что директор полиции ждала её при полном параде и с тяжелым, жестким взглядом, там же присутствовал и Маркус Якобсен. По нему было отчетливо видно, что он всё еще кипит после нагоняя, который ему, судя по всему, только что устроили.
«Лишь бы она была на стороне Карла и на нашей стороне», — наивно понадеялась Мона.
Однако директор полиции склонила голову набок, что не предвещало ничего хорошего. — Надеюсь, вы оба понимаете, что я вынуждена со всей серьезностью отнестись к тому медийному шторму, в который нас только что швырнуло.
Директор уставилась на них своими ненакрашенными глазами. Очевидно, этим утром у нее просто не хватило времени нанести привычный слой туши.
— Маркус отрицает какую-либо причастность к этим публикациям в прессе, — продолжила она, — так что сейчас ему пришлось принять весь удар на себя за то, что он не обеспечил Карлу должную безопасность.
Мона едва сдержалась, чтобы не зааплодировать, но начальник убойного отдела демонстративно отвел взгляд. На этот разнос Маркусу, судя по всему, было глубоко наплевать. Пожалуй, еще никогда в жизни он не был так разочарован в вышестоящем руководстве.
— Итак, Мона. Сейчас подозрение падает либо на тебя, либо на троих следователей из Отдела Q, понимаешь? Поэтому я спрашиваю прямо: это вы слили прессе всю эту информацию?
Мона посмотрела на директора полиции со сдержанным спокойствием: — Хорошо, сейчас вы спрашиваете меня. Но сперва, раз уж вы так потрясены тем, что ситуация выходит из-под контроля, вам следовало бы спросить своего начальника убойного отдела: почему ОН не выходит к прессе и ничего не объясняет?
Она повернулась к Маркусу Якобсену, который выглядел старее, чем когда-либо. Возможно, он уже был слишком стар, когда возвращался в Полицейское управление. Возможно, это дело действительно оказалось для него лишним.
Мона перехватила его яростный взгляд: — Тебе следовало бы официально рассказать всё о деле Сисле Парк и об уникальной полицейской работе Отдела Q, Маркус. А еще стоило бы проинформировать общественность о том, в чем именно заключается обвинение против Карла. Если ТЫ этого не сделаешь, то вам придется и дальше терпеть те тумаки, которые сыплются на вас через СМИ.
— Над этим сценарием я подумаю, Мона, — вмешалась директор полиции. — Но ты так и не ответила на мой вопрос.
Мона мимоходом подметила, что лак на ногтях директора потрескался, а несвежие волосы держались на скорую руку с помощью кучи шпилек. Похоже, это утро выдалось по-настоящему суматошным. Вероятно,
она сидела в халате и листала ленту новостей, когда до нее наконец дошел весь масштаб катастрофы.— Кто слил эти истории? Это вы? — не отступала директор полиции.
Мона выпрямилась: — Меня, честно говоря, возмущают ваши слова. Подумайте, в каком положении я нахожусь и какой это кошмар для меня и моей семьи. Карла чуть не казнили из-за отсутствия элементарной солидарности со стороны коллег-полицейских, а вы вешаете это на меня. И, к слову, вам не мешало бы помнить, что ребята из Отдела Q по горло заняты раскрытием дел, с которыми остальные люди Маркуса попросту не смогли справиться.
Мона коротко кивнула ей и поднялась со стула.
— Если вы собираетесь рассылать свои вопросы всем, кого подозреваете, то учтите: в отличие от меня и команды Карла, целая куча журналистов имела возможность присутствовать на закрытом судебном заседании и слышать обвинения против него. Так что у вас уйдет уйма времени на опросы в журналистских кругах. Неужели вы думаете, что никто, несмотря на закрытые двери, не разузнал детали? А еще вспомните, сколько сотрудников DUP сейчас вовлечены в это дело. Мы, конечно, ни в коем случае не должны их подозревать, но за их действиями после суда наверняка следили очень пристально, вам так не кажется? Ну и не забывайте про наших собственных людей в полиции: наверняка нашелся кто-то, перед чьим носом помахали солидным гонораром за «консультацию», чтобы немного подтолкнуть «Gossip».
Короткие ресницы директора полиции затрепетали, пока она переваривала озвученные варианты. У нее была тщательно отрепетированная манера едва заметно вздыхать, и сейчас она воспользовалась ею сполна, повернувшись своим статным телом к окну.
— И что касается дел, связанных с Сисле Парк, — добавила Мона, — действия Отдела Q по расследованию ряда этих историй, которые закончились трагически — включая зверское убийство женщины на Амагерброгаде не так давно — сложно назвать незаметными. Пресса работает всегда. И если вам нужен мой совет: попробуйте заработать очки на том, что Отдел Q раскрыл дела Сисле Парк. Позвольте коллегам Карла из Отдела Q обнародовать информацию, если, конечно, они найдут на это время, ведь те дела, вообще-то, чертовски запутанные.
Она оставила их обоих в глубоком молчании и коротко кивнула секретарям директора в приемной.
К чему, черт возьми, всё это приведет, она понятия не имела, но теперь, по крайней мере, она, хочется верить, обезопасила себя.
Она как раз успела заскочить на сайт «Gossip» и поймать свежие новости прямо перед тем, как её заперли в кабинете с ублюдком, который только что забил до смерти собственную жену.
«ПАРК УБИЛА КАК МИНИМУМ ДВАДЦАТЬ ЧЕЛОВЕК» — гласили огромные буквы, а подзаголовок интриговал еще сильнее: «Дело серийного убийцы Сисле Парк во всех деталях», — анонсировалось в самом углу. — «Читайте в новогоднем выпуске "Gossip" завтра и следите за тем, как Отдел Q распутывал эти зверские убийства».
Вот теперь Маркус и директор полиции точно словят шок. Впрочем, как и все остальные журналисты, которые упустили этот эксклюзив.
Мона уже мысленно представляла свою дорогу домой: пробираться к собственной входной двери ей придется словно сквозь строй разъяренной толпы.
ГЛАВА 20
Среда-четверг, 30-31 декабря 2020 года, предновогодний день
ГОРДОН / МОНА
В среду в 16:10 начальник убойного отдела стоял посреди кабинета Отдела Q и озирался по сторонам. — А где Петерсен? — спросил он, имея в виду сотрудника, которому было поручено следить за каждым шагом Гордона в офисе Отдела Q.