Вместе сильнее. Компиляция
Шрифт:
— Может! Вдруг они сами от меня отказались и вообще не хотели никакого ребенка! Так что не хотелось бы им навязываться.
— Понимаю… — с грустью во взгляде говорит Терренс.
— А что насчет ваших родителей?
— Насчет моих? — немного напрягается Терренс.
— Э-э-э, ну если не хотите, можете не говорить… — неуверенно говорит Хантер. — Просто мне стало…
— Да нет, все в порядке, — спокойно перебивает Терренс, пустым взглядом смотря на свои руки. — Если честно, мне давно хотелось с кем-то поговорить об этом.
— Если вам есть что сказать, то я вас выслушаю.
—
— А почему они развелись?
— Мой отец постоянно издевался над моей матерью, которая закрывала на это глаза. А спустя какое-то время он вообще ушел из семьи, подав на развод. Оставил нас на произвол судьбы… Не подумав о том, на что мы будем жить. — Терренс нервно сглатывает. — Матери пришлось одной растить меня. Она много работала, чтобы содержать нас. Ибо отец не платил никаких денег хотя бы в качестве алиментов.
— Ваша мать не подавала в суд, чтобы выбить алименты? — уточняет Хантер.
— Нет, не подавала. А он и был рад! Не пришлось бы отдавать денежки на содержание тех, кого он бросил ради другой женщины.
— Надо же…
— Его никогда не волновало, что у него есть сын, — более низким голосом говорит Терренс. — Он был окрылен. Ибо женился на красивой женщине, которая родила ему еще двоих детей. Все внимание доставалось им. А про старшего сыночка этот человек напрочь забыл. Но зато когда мне исполнилось восемнадцать лет, мой папаша неожиданно объявился и предложил нам с матерью свою помощь.
Терренс тихо усмехается, бросив короткий взгляд в сторону.
— Восемнадцать лет его не было слышно, а теперь когда сын стал взрослым и начал зарабатывать деньги сам, он решил заявиться на все готовое, — сухо говорит Терренс.
— Думайте, ему нужны были ваши деньги? — удивляется Хантер.
— А зачем же еще? Думает, что раз я зарабатываю деньги, то буду содержать его, его жену и их детей!
— И что об этом думала ваша мать?
— Она долгое время практически не упоминала его, но ни разу не сказала про него плохого слова. Однако когда этот человек объявился, мать сказала, что мой отец хочет встретиться со мной, и буквально настаивала на нашей встрече. Правда, этой встречи не хотел я сам.
— Неужели ваша мать простила вашего отца после того что произошло?
— Представьте себе! Простила! И я уже много лет не могу это понять. Я говорил матери, что у нее должна быть гордость, но она все равно продолжает защищать его. Иногда мы с ней даже ругаемся из-за этого…
— А она сейчас как-то контактирует с ним?
— Конечно! Она очень часто встречается с ним, он передает ей какие-то деньги, вещи и что-то такое, а я сознательно избегают встреч с отцом. Которого до смерти ненавижу. Ненавижу за то, что он издевался над моей матерью, оскорблял ее и бросил нас на произвол судьбы.
— Может, вам все-таки стоит поговорить? — предлагает Хантер. — Этот разговор ведь ни к чему вас не обязывает. Вы не обязаны проникаться любовью к отцу. Хотя бы просто поговорите с ним.
Узнайте, что он от вас хочет.— Нет, мистер Линвуд, я не хочу, — качает головой Терренс. — Не хочу ничего знать об этом предателе. Я всю жизнь хорошо жил без него и никогда не страдал от того, что у меня нет отца.
— Ну хорошо, как хотите. Хотя я бы все-таки встретился с ним. Чисто ради любопытства.
— Нет… — Терренс замолкает на пару секунд. — У меня есть только мать. Которую я люблю, уважаю и буду защищать от любого, кто захочет сказать про нее что-то плохое или причинить ей вред.
— Понятно…
— Я… — Терренс бросает короткий взгляд на окно. — Я боюсь, что могу стать таким же, как он… Хотя так этого не хочу… Не хочу снова выставлять себя каким-то чудовищем, которое ужасно обращается с девушкой.
— Имейте в виду ту ситуацию с Ракель, о которой вы как-то мельком упоминали? — уточняет Хантер.
— Да, ее. Мне надо было сразу обо всем ей рассказать. О том, почему я ненавижу отца и так усердно защищаю свою мать… О том, что Саймон наговорил мне про нее и про вас… Однако я не сделал этого и… Дорого за это поплатился. Не смог сдержать ту злость, которой был одержим… — Терренс замолкает еще на пару секунд. — Хотя я и до этого был в напряжении… В моей карьере был какой-то застой, а мои попытки как-то реанимировать ее ни к чему не проводили. И я переживал. Потому что не хотел потерять все, что так долго зарабатывал. Вот я и психанул… И после этого я начала действовать бомба замедленного действия.
Терренс нервно сглатывает, чувствуя, как внутри у него все переворачивается вверх дном из-за воспоминаний о тех днях, что положили конец тому, что еще можно было исправить.
— И за это я никогда себя не прощу, — тихо вздыхает Терренс. — Не прощу себя за то, что не осознавал свою вину. И винил во всем ее… Ракель была для меня виноватой во всем…
— Здорово же Саймон постарался… — качает головой Хантер.
— Да уж… Вся эта ситуация буквально заставила меня слететь с катушек… Я начал постоянно зависать в барах и употреблять спиртное в огромных количествах. А потом гулял по улицам города практически до самого утра и затем возвращался к себе домой как ни в чем не бывало.
— Вот как!
— И самое интересное то, что Ракель даже не замечала всего этого. Или замечала, но не предавала этому значения… Не хотела замечать. Думала лишь о себе. О Саймоне. О том, что он творил…
Терренс берет в руки какую-то вещь, которую находит в кармане свой куртки, и начинает нервно раскручивать ее в руках и перекладывать из одной руки в другую.
— Хотя если бы я раньше рассказал ей обо всем, этого всего не случилось бы, — с грустью во взгляде говорит Терренс.
Терренс снова замолкает на пару секунд.
— И теперь все об этом знают, а я дорого за это расплачиваюсь, — с грустью во взгляде признается Терренс. — Все осуждают меня… Считают подонком… Почти все мои друзья отвернулись от меня из-за этой ситуации. Осталось только лишь дождаться, когда от меня отвернется собственная мать.
— Понятно… — задумчиво произносит Хантер.
В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, после которой Терренс переводит взгляд на Хантера.