Чтение онлайн

— Мы все присматривали за ней и как могли заботились. Не только мы с ребятами: вся наша родня не осталась в стороне и помогала нам ухаживать за миссис Маршалл. Даже мистер Джонсон и его жена неплохо поладили с ней.

— Наверное, не было ни дня, когда я не думала о ней. Когда не молилась о том, чтобы с ней все было хорошо.

— Твоя бабушка сейчас довольно плоха, хотя и пытается держаться. Правда когда ей только сообщили о твоей смерти, она снова и снова повторяла, что больше не хочет жить на этом свете и просила Бога забрать ее с собой.

— Этими словами ты ранишь

— Говорю как есть.

— А Сэмми? Как мой песик? Эти негодяи успели ранить его до того, как я отключилась после какого-то укола и пришла в себя в том заброшенном доме.

— Не волнуйся, дорогая, с Сэмми все хорошо, — с легкой улыбкой уверяет Эдвард, погладив Хелен по руке. — Да, ранение было, но оно оказалось неглубоким. Твой песик оклемался уже через несколько дней.

— Наверное, вам пришлось заплатить немалую сумму за его лечение.

— Ракель взяла на себя оплату операции Сэмми, его дальнейшую реабилитацию и покупку лекарств.

— Ракель?

— Она сама все полностью оплатила и контролировала весь процесс лечения. Ездила с ним в клинику и соблюдала все рекомендации ветеринара.

— Надо будет потом с ней рассчитаться и отдать всю сумму. Как только доберусь до своей банковской карточки и наличных денег.

— Миссис Маршалл хотела отдавать ей понемногу со своей пенсии, но Ракель категорически отвергла это предложение. Так что она не согласится и на твое желание отдать ей все деньги.

— Даже если она фантастическая, то я буду отдавать ее частями. С каждой своей зарплаты. Может, даже залезу в свою заначку и отдам долг с ее помощью.

— Конечно, ты можешь обсудить это с Кэмерон, но я думаю, она не согласится. Да и как можно требовать деньги с подруги, у которой произошла такая беда?

— В любом случае я безмерно благодарна ей за то, что она позаботилась о Сэмми.

— Она сразу же повезла его в клинику, как только нашла лежащим раненым на улице. Ей вроде бы помогли неравнодушные прохожие. Которые, кстати, и помогли нам установить, что тебя увезли именно на машине Элайджи Хартли.

— А моя сумка с вещами случайно не у нее? У меня ни телефона нет, ни кошелька…

— Не волнуйся, Хелен твоя сумка у Ракель, — успокаивает Эдвард. — Ничего не пропало, все на месте.

— Ох, ну слава богу! — облегченно выдыхает Хелен. — А то я уже подумала, что мне придется покупать новый телефон и блокировать свою карту.

— Не придется.

— А девочки? Как они поживают?

— Лучше, чем миссис Маршалл, но все же плохо. Если поначалу они еще держались, то после твоей «смерти» у них глаза не просыхают от слез. Очень тяжело переносили эту новость и не хотели верить в нее.

— Мне очень жаль, что я заставила всех так волноваться, — с грустью во взгляде отвечает Хелен, потупив взгляд в свою чашку кофе. — Все эти дни я не могла перестать думать обо всех вас. Переживала за вас. Страшно боялась, что Маркус всерьез решит покончить по крайней мере с тобой и парнями. И была как на иголках, когда узнала про его желание заставить Питера приехать к нему домой. Я знала, что добром это не кончится.

— А ты знала, что Питер – сын Маркуса?

—

— Наталия предполагала, что они могут быть родственниками, поскольку очень между собой похожи. Но мы не думали, что это реально окажется правдой.

— Я тоже не думала, что его отцом окажется именно этот человек. Не думала, что и женщина, которая его растила, вообще ему никто.

— Да, его история шокирует. До сих пор в голове не укладывается, что собственный папаша хотел продать своего ребенка каким-то упырям за большие деньги.

— Это ужасно! — восклицает Хелен после того как съедает маленький кусочек торта с ложки. — У меня мурашки по коже бегут, когда я об этом думаю.

— Его всегда волновала лишь жена. Он только и делал, что повторял: «Моя Джулия, моя Джулия». А на сына плевать! Абсолютно! Ведь он же убил его Джулию! Теодор Лонгботтом – убийца!

— А я думала, что хуже моих родителей быть не может.

— Ха, мой отец так вообще был святым на фоне этой гниды. По крайней мере от меня он никогда не пытался отказаться таким радикальным способом.

— Так или иначе я очень рада, что этого человека все-таки арестовали. Рада, что его история закончилась.

— Да уж. Двадцать с лишним лет он бегал от ответственности за все свои преступления и жил как ни в чем ни бывало, строя из себя святошу. Но теперь пришло время платить по счетам.

— Не только его время, но и время всех тех, кто ему прислуживал.

— Судя по тому, что мы с парнями увидели по видеосвязи, они тебя совсем не жалели.

— О да! Эти негодяи не только приходили едва ли не каждый день, чтобы меня изнасиловать, но еще и постоянно дубасили руками и ногами. Я все время ходила с синяками и болью во всем теле.

— Они реально тебя насиловали? Не просто домогались и отпускали в твой адрес грязные шуточки?

— Нет, не только домогались. — Хелен нервно сглатывает. — Благо, в такие моменты я почти всегда была без сознания. Они вырубали меня то электрошокером, то со всей силы по лицу били, то головой, пару раз какую-то дрянь кололи… И я всегда приходила в себя с сильной болью в нижней части тела. Понимала, что они меня не жалели и действовали очень грубо.

— Ты только не стесняйся об этом говорить, — мягко просит Эдвард. — Обо всем, что у тебя на душе. Не надо замалчивать. Не надо себя сдерживать. Даже если ты хочешь рыдать навзрыд.

— Когда это произошло в первый раз, то у меня как будто отключились все чувства. Я тогда была в сознании, но крепко связанная и с заткнутым тряпкой ртом. Несколько часов после этого я была в какой-то прострации и почти ничего не соображала. Почти ничего не испытывала.

— А сейчас что ты чувствуешь?

— По идее, я должна заливаться слезами и впадать в истерику. Но этого не происходит. Да, я помню почти каждый момент, но внутри у меня ноль эмоций. Но в то же время я отрицаю все это. Отрицаю, что все произошло со мной.