Чтение онлайн

— В любом случае помни, что ты ни в чем не виновата, — уверенно говорит Эдвард. — Ты никого не провоцировала, ни на что не напрашивалась. Во всем виноваты те твари, которые не понимают слова «нет» и пользовались тем, что ни ты не могла себя защитить, ни рядом не было защитников.

— Я об этом мечтала больше всего на свете. Мечтала, чтобы кто-то пришел и забрал меня из того места, где мне было холодно, страшно и одиноко. А ночные кошмары только больше усугубляли ситуацию. Я не могла нормально поспать из-за них. Только стоило закрыть глаза, как начинала

видеть какие-то ужасы: то Питер пытается меня убить, то Маркус преследует, то его дружки хотят меня изнасиловать… Один раз приснилось, как ты, Даниэль и Терренс сначала поливали меня грязью, а потом долго меня преследовали и пытались убить.

— Ох, Хелен, бедняжка… — Эдвард мягко гладит Хелен по руке. — Сколько же ты настрадалась…

— Мне кажется, я до сих пор пребываю в глубоком шоке. Ведь… Я могу спокойно говорить о том, что со мной произошло, даже если мне было очень страшно. Нет такого, чтобы история о моем изнасиловании вызывала во мне вселенского масштаба ужас. Да, это безусловно ужасно, но… Я ничего не чувствую. Хотя не исключаю, что однажды я могу сломаться и впасть в истерику на несколько часов.

— Самое главное, что тебе нужно запомнить, это то, что ты не одна, — уверенно говорит Эдвард. — Что твоя бабушка и твои друзья всегда будут рядом. Ты не одинока. И никто не будет осуждать тебя за то, что произошло, потому что твоей вины в этом нет.

— Это радует, — скромно улыбается Хелен.

— Никто не будет обесценивать твои чувства и эмоции. Если ты захочешь чем-нибудь с нами поделиться, то мы тебя выслушаем и вместе это переживем. Только не молчи. Не скрывай ничего. Не держи ничего в себе. Необязательно кричать об этом на весь мир. Но об этом обязаны знать те, кому ты доверяешь.

— Я прошу только об одном – о том, чтобы бабушка Скарлетт никогда ничего не узнала. Вы ведь ничего ей не рассказали?

— Нет, мы ничего не говорили. Миссис Маршалл не знает про твои обнаженные фотографии, которые Маркус присылал Питеру. Ничего.

— Пожалуйста, Эдвард, ради всего святого, ни о чем ей не рассказывай, — отчаянно умоляет Хелен, обеими руками взяв Эдварда за руку. — Я не буду ничего скрывать от вас, но она не должна узнать об этом.

— Я все понимаю, подруга, — слегка улыбается Эдвард, похлопав Хелен по руке. — Никто ничего не скажет.

— Это может довести ее до сердечного приступа. А у нее и так сердце не совсем крепкое. Пожилой человек, которому неизвестно сколько еще осталось жить. Я не хочу стать виновницей ее смерти, рассказав ей о том, как пятеро мужиков меня раздели, раздвинули мне ноги и грязно отымели.

— Это твое право, дорогая. И мы с ребятами будем его уважать. Да и мы сами понимаем, что такие вещи пожилой человек не должен знать.

— Поклянись мне, что ничего не скажешь.

— Клянусь, Хелен, я буду могилой.

— Я на тебя надеюсь. Очень.

— Кстати, скажу тебе по секрету, что миссис Ласкано до сих пор не знает, что Юджин Уэйнрайт не раз домогался до Наталии и пытался ее изнасиловать.

— Правда? — округляет глаза Хелен.

— Она даже не знает, из-за чего мы однажды

едва не расстались. Мы с Наталией и ее родителями давно договорились, что сохраним это в тайне. Для ее бабушки причина для расставания была банальной – просто маленький каприз. Думает, что мы просто были слишком юными и глупыми.

— Вот и я не хочу, чтобы бабуле стало что-то известно про меня. Ей лучше такое не знать.

— Даже мистер Кэмерон так и не узнал, что ссоры Терренса и Ракель были куда более бурными, чем они говорят. Не знает, что мой братец и таскал твою подругу за волосы, и душил ее, и руку разок поднял, и вообще вел себя не как настоящий мужик.

— Иногда желание промолчать о чем-то шокирующем может сослужить тебе куда лучшую службу, чем решение быть предельно честными с теми, кому не стоит знать всех подробностей.

— Врать – это плохо, но порой мы делаем это во благо.

— Об этом я и говорю. В этом случае я должна соврать. Так будет намного лучше.

— Не волнуйся, милая, эта тайна умрет вместе со всеми нами, — обещает Эдвард. — Твои друзья не выдадут тебя даже под пушкой.

— Ни ты, ни парни, ни девчонки?

— Никто. Уж про девчонок ты и так прекрасно знаешь. Они ведь уже очень давно хранят тайну о твоем прошлом и говорят, что тебе лучше самой обо всем рассказать.

— Я хотела признаться во всем тебе и парням до того, как мне на голову упала доска. До того, как мне, как я думала, пришел конец.

— Думаю, будет не поздно сделать это в ближайшее время.

— И я это сделаю, — уверенно отвечает Хелен. — Вот увидишь, Эдвард, я все расскажу. Считаю, что ты, Даниэль и Терренс должны знать правду. Да и от Питера я не могу это скрывать.

— Кстати, а Маркус реально знал твою тайну, или он просто блефовал?

— Нет, он обо всем был в курсе. Ему рассказали кое-какие люди, которых я когда-то знала. Люди, которые в свое время сильно из-за меня настрадались. Однажды Маркус пересказал мне все их истории и неоднократно грозился рассказать обо всем Питеру.

— Но я так понимаю, он ничего ему не сказал?

— Нет, скорее всего. Хотя он уже умудрился настроить Роуза против меня, только лишь поселив в нем сомнения в моей верности.

— Ты хотя бы скажи честно, стоит ли Питу опасаться предательства с твоей стороны?

— Нет-нет, не стоит! Мои тайны не имеют к нему никакого отношения. Все это больше касается девочек. И еще кое-каких людей, которые вы не знайте. Пит зря боится, что я его предам. Я всем сердцем люблю этого человека и ни на кого его не променяю. И… Молюсь о том, чтобы он от меня не отвернулся.

— Если ты все расскажешь, то тебе это будет только в плюс.

— В любом случае я готова к осуждению. Готова краснеть перед вами. Так же, как мои дедуля с бабулей краснели перед теми, кому я нехило так нагадила.

— Можешь нам полностью довериться, — с легкой улыбкой спокойно говорит Эдвард. — Мы доверились тебе, когда ты пообещала сделать Питера счастливым, а теперь пришло твое время довериться нам.

— Я вам доверяю, ребята, — мягко произносит Хелен. — Вы самые лучшие люди, которых я когда-либо знала в своей жизни. Лучших друзей у меня просто быть не может.