Вместе сильнее. Компиляция
Шрифт:
— Мы знаем, Джо, — спокойно говорит Даниэль. — В любом случае мы не собираемся отказываться от дружбы с ним просто так. Даже если Питер и окажется психически нездоровым и все-таки захочет и дальше с нами общаться, мы от него не отвернемся. Мы… Не будем относиться к нему как к психу. Так же, как я не отношусь к своей сестре как к наркоманке, а как к нормальному человеку.
— И все-таки помощь врача ему не помешает, — уверенно говорит Коди. — Пусть разберет с психологом все свои проблемы и начнет принимать лекарства, прописанные психиатром. В этом нет ничего постыдного. Я и сам несколько лет назад прошел психотерапию, когда у меня из-за перегруженного графика
— Если что, у меня есть знакомый психолог, — дает понять Кевин. — Могу дать вам его номер, чтобы Питер связался с ним. Да и вы сами можете записаться на парочку консультаций, если будет совсем плохо. Когда мы с Эдвардом стали свидетелями убийства друга его отца, я сходил на парочку сеансов, чтобы прийти в себя. Мне это здорово помогло.
— Спасибо за помощь, ребята, — дружелюбно благодарит Терренс. — Не знаю, что мы бы без вас делали.
— Всегда к вашим услугам! — восклицает Бенджамин.
Даниэль, Эдвард и Терренс ничего не говорят и лишь немного натянуто улыбаются, с грустью во взгляде посмотрев на Кристофера, Кевина, Бенджамина, Джозефа и Коди, которые в какой-то момент хлопают их по плечу, спине или голове. После чего они все смотрят в сторону и видят, как Оливия, Эмма и Одетт всячески пытаются утешить Ракель, Наталию и Анну, которых они держат в своих крепких объятиях, говоря что-то успокаивающее. Не забывают девушки и про Сэмми, который, однако, никак не реагирует на их внимание и продолжает неотрывно смотреть в одну точку своими грустными, полусухими глазами, сидя напротив балконной двери и время от времени тихонько поскуливая.
Глава 33: Это самое малое, что я могу для тебя сделать
В хорошие дни время обычно летит быстро, но в этот раз одна неделя тянулась для всех слишком долго. Питер продолжает находиться у себя дома и проживать свое горе в полном одиночестве. Точнее, со своей галлюцинацией в образе самого себя, которая сейчас особенно настойчиво преследует его куда бы он ни пошел. А пока соседские кошки, проживающие на верхних этажах в очередной раз, устроили громкие разборки и испытывают нервы своим раздирающим мяуканьем, мужчина валяется на кровати с бутылкой прохладного пива, которую без спешки осушает прямо из горла. Его галлюцинация по имени Теодор также попивает бутылку крепкого алкоголя, фривольно расположившись на кровати напротив.
Поскольку его копия очень уж пристально рассматривает его с ног до головы, Питеру от этого становится немного не по себе. Однако он ничего не говорит и пытается делать вид, что в комнате никого, кроме него, нет, то переводя взгляд на приоткрытое окно, то рассматривая что-то на потолке. После небольшого количества выпитого алкоголя у него в голове появляется некоторая легкость, что помогает ему немного забыться и ослабить душевную боль. Становится как-то все равно на происходящее. Все равно на кошачий хор, что обычно всегда выводит его из себя. Все равно на Теодора, с громким причмокиванием осушающий свою бутылку и при этом выглядящий слегка навеселе.
В такой атмосфере и проходит некоторое время до того, как Теодору надоедает сидеть на одном месте. Он начинает медленно наматывать круги по комнате, пока Питер продолжает и дальше его игнорировать, удерживая взгляд в одной точку, продолжая большими глотками осушать бутылку пива и лежа на кровати с подложенной под голову рукой и согнутыми в коленях, разведенными в стороны ногами.
«М-да, ну и скукотища… — хмуро бросает Теодор. — Неужели ты так и будешь валяться тупо в кровати и осушать эту несчастную бутылку пива? Нет что ли чего покрепче? Не знаю… Вискарь, ликерчик, портвейн… Столько классного бухла, а ты лакаешь какое-то пиво!»
Теодор презрительно усмехается и делает большой глоток из горла бутылки.
«Если ты этим решил запивать свое горе, то пивасик – не самый лучший вариант. Нам нужно что-то покрепче. Хотя о чем это я? У тебя же ничего и нет! Ха… Неужели ты наивно надеешься нажраться в хлам с помощью вот этого?»
Питер медленно выдыхает и отводит взгляд в сторону, сделав еще пару глотков из бутылки.
«М-м-м, а мы что сегодня, в молчанку играть будем? Ты типа со мной не разговариваешь? Не будешь метать в меня молнии? Или ты усердно делаешь вид, что меня здесь нет, и внушаешь себе мысль, что с тобой все нормально? Что ты здоровый и адекватный человек, который не разговаривает со своей галлюцинацией в образе самого себя!»
Теодор тихонько смеется, покачивая головой.
«Наверное, ты думаешь, что я никуда не ухожу для того, чтобы тебя мучить? Для того чтобы свести тебя с ума и заставить сделать какую-нибудь херню, сделав которую кто-то захочет упечь тебя за решетку или в психушку. Не отрицаю, наблюдать за твоими страданиями очень даже забавно. Забавно вынуждать тебя совершать те поступки, на которые ты бы сам никогда не решился. То фофаны дружбанам начистить, то послать кого-нибудь, то еще что-то такое…»
Теодор делает глоток из бутылки, встав напротив Питера и положив свободную руку на бок.
«Но это не совсем так. Я никуда не ухожу, потому что хочу помочь. Помочь найти то, что ты потерял. Дать понять, о чем тебе пытается сказать твое подсознание, которое ты так упорно игнорируешь. Ты ведь сам постоянно говоришь, что хочешь быть счастливым и жить спокойной жизнью. Так надо что-то для этого делать.»
— Слышь, мудак, отвали от меня… — устало вздыхает Питер, слегка поморщившись, и делает глоток из бутылки. — Дай полежать спокойно. Харе уже маячить перед глазами.
«Поверь, Питер, пока ты не разберешься в себе, тебе никогда не удастся жить спокойно. Ты так и будешь тонуть в этом дерьме и страдать.»
— Мне уже на все по хер. Я не хочу ничего решать, ничего узнавать, ничего слышать.
«Иногда у меня складывается впечатление, что тебе нравится мучиться. Нравятся все эти пытки. Да, я понимаю, ты типа привык к боли. Для тебя она стала нормальным явлением. Без нее ты чувствуешь себя странно. Ты скучаешь, когда ее нет. Но неужели ты думаешь, что это нормально? Нормально лишать себя шанса на ту жизнь, которой живут все люди? Обычно люди стремятся уйти от боли, а ты наоборот бежишь к ней.»
— Пф, бред какой… — без эмоций усмехается Питер.
«А еще ты боишься того, что можешь узнать. Боишься, что заблокированные тобою воспоминания заставят тебя испытать куда более сильные отрицательные эмоции. Ты понимаешь, что можешь впасть в истерику, если вспомнишь свое прошлое, и боишься вновь испытать ту боль. Но знаешь, иногда нужно один раз перетерпеть что-то очень приятное и потом вздохнуть с облегчением, чем всю жизнь вот так мучиться.»
— Я ничего не помню, и меня это совсем не волнует. Что было, то было – не хер к этому возвращаться.