Вместе сильнее. Компиляция
Шрифт:
— Разве тебе было так плохо, когда я все-таки овладел твоим телом и твоим разумом?
Теодор уверенно начинает ходить вокруг тяжело дышащего Питера, уставивший широко распахнутые глаза в одну точку, пока у него изо рта валит пар.
— Неужели ты не кайфовал, пока называл себя Теодором? Пока не мстил всем за смерть своей любимой девушки? Мы ведь с тобой так хорошо поладили. — Теодор с хитрой улыбкой приближается очень близко к уху Питера. — И все наши планы могли стать реальностью. Если бы твой дружок не долбанул тебя электрошокером.
—
— Знаешь, если бы я был таким же слабым и трусливым уродом, то предпочел бы застрелиться. Для меня это стало бы настоящим позором. Позор, когда ты позволяешь каким-то жалким людишкам издеваться над тобой и молча терпишь все их жестокие издевательства.
— Да, мне не нравится быть таким. Но и убийцей я становиться не хочу. Не хочу, чтобы меня боялись и ненавидели.
— Ну и что? Зачем тебе нужны всякие друзья, девушки и кто-то там еще? Одному ведь гораздо круче! Делаешь что хочешь, идешь куда хочешь… Никто тебе не указ!
— Если тебе и твоему папаше они не нужны, это не значит, что все должны вести себя точно так же.
— Зато нет никакой угрозы, что кто-то захочет причинить тебе боль, — невинно улыбается Теодор. — Никакой угрозы, что кто-то посмеет устроить против тебя заговор. Ты можешь моментально это пресечь и с легким сердцем убить всех своих врагов. Убить любого, кто просто не так на тебя посмотрит.
— Я не убийца! — отчаянно вскрикивает Питер. — И никогда ею не буду!
— Да что ты? А разве то, что твои дружки лежат вон там мертвые, это не твоих рук дело?
— Это неправда! Они не умерли! Они живы!
— Они мертвы, Питер. Ты убил их. Мы с тобой убили. Потому что они только и ждали повода устроить против тебя заговор. Но мы не дали им этого сделать. Они наконец-то получили по заслугам.
— Я НЕ МОГУ ИХ ПОТЕРЯТЬ! НЕ МОГУ! МНЕ НУЖНЫ МОИ БРАТЬЯ!
Теодор заливается громким злостным смехом с широко раскрытым ртом.
— Чувак, прекращай этот спектакль! Пойми ты наконец, что тебе с ними не по пути. Ни с кем не по пути. Единственный, кто у тебя останется, это ты сам. Этот мир жесток, и ты можешь рассчитывать только на себя. Люди – лживые, подлые и эгоистичные создания, думающие только о своем комфорте и делающие все с пользой для самих себя.
— Ты так говоришь, потому что никогда никого не любил! — со слезами на глазах восклицает Питер. — Не знаешь, что это такое. Не знаешь, что все может быть по-другому. А я это почувствовал. Понял, что не все люди против меня. Что есть те, кто искренне обо мне заботится и хочет помочь.
— Любить кого-то слишком опасно, потому что всегда есть вероятность, что любимый человек причинит тебе боль, или ты потеряешь его по независящим от тебя обстоятельствам. Вот отец до безумия любил маму, но она, к большому сожалению, погибла. Хотя никто этого не хотел. А знаешь почему? Потому что она не должна была рожать тебя!
— Тебя, ты хотел сказать? Раз уж ты – это я!
— Неудивительно, что он перестал доверять миру после всего пережитого. Дедушка жестоко избивал, бабушка больше пеклась о его больном шизофрении братце, а мама погибла из-за сына. А когда он начал убивать, ему стало намного легче.
— Ну а ты, я смотрю, решил пойти по его пути!
— И я нисколько об этом не жалею. Надеюсь, что и ты поймешь это и позволишь мне помочь тебе убить в себе ту размазню, что как девка рыдает из-за всего подряд и неспособна убить даже самого себя.
Теодор презрительно усмехается, скрестив руки на груди и остановившись напротив Питера.
— Фу, терпеть не могу чьи-то слезы. Особенно когда плачет мужик. Это так низко и позорно!
— Уйди от меня, я тебя прошу! — с жалостью во взгляде отчаянно умоляет Питер. — Оставь меня в покое! Я уже устал ото всего этого дерьма! Устал жить в постоянном стрессе!
— Хочешь, чтобы все прекратилось, – вспомни, что произошло много лет назад, и реши, на чьей стороне ты хочешь быть. Решишь быть Теодором – мы станем одним целым, а все дурные воспоминания об издевательствах будут стерты из твоей памяти. А захочешь сдохнуть слабаком – так и быть, я исчезну. И всякие ублюдки будут до конца жизни вытирать об тебя ноги и доводить до истерик. Которые рано или поздно приведут тебя в психушку или на крышу высотного здания.
— Я НЕ ХОЧУ! НЕ ХОЧУ! ХОЧУ, ЧТОБЫ ТЫ ОТВАЛИЛ ОТ МЕНЯ РАЗ И НАВСЕГДА!
31.6
— Теодор прав, — уверенно говорит Хелен, подойдя поближе к Питеру и уставив на него настолько холодный взгляд, что у того все сжимается внутри. — Если решишь остаться Питером, то твои страдания не закончатся. И однажды это приведет к вполне логичному для психически нездорового человека итогу.
— Я не сумасшедший! — рыдает Питер. — НЕ БОЛЬНОЙ! НЕТ! Я всего лишь одинокий, несчастный парень, который мечтает о вполне реальных вещах – о любви и заботе.
— Хватит отрицать настоящего себя. Быть милым и добрым парнем – это не твоя судьба. Твоя судьба – быть Теодором. Беспощадным и мстительным.
— Я НЕ ХОЧУ!
— Ты не такой уж и невинный ангелочек, — отмечает Теодор. — Было немало случаев, когда в тебе все-таки просыпался злодей. Когда агрессия брала над тобой верх. Когда врезать лучшему другу по морде за его издевательства над тобой было в порядке вещей. Это попытки настоящего тебя взять контроль над тобой. В такие моменты ты больше был похож на того, кем должен был быть.
— ХВАТИТ!
Питер с душераздирающим криком закрывает уши обеими руками, даже не думая сдерживать слезы.
— ОСТАНОВИТЕ ЭТОТ КОШМАР! Я ХОЧУ ИЗ НЕГО СБЕЖАТЬ!
— Тебе уже сказали, что ты должен сделать, — с хитрой улыбкой спокойно говорит Маркус, подойдя к Теодору и приобняв его за плечи. — Прими вторую часть своей души и стань тем, кем должен быть.
— Чтобы стать подобием тебя? — громко удивляется Питер. — ДА НИКОГДА!