Вместе сильнее. Компиляция
Шрифт:
— Слышь, косоглазый, а ну заткни свой хлебальник, — сквозь зубы цедит Терренс. — Или я его тебе зашью! Раз и навсегда!
— Это мы еще посмотрим, истеричка!
Оттолкнув от себя Терренса с помощью удара коленом в пах, Рональд в прыжке поднимается на ноги, выхватывает у него палку и пытается со всей силой ею ударить. Однако Эдвард тут же закидывает веревку на шее противника и со всей силы ее затягивает, лишая того возможности дышать. Оттащив его подальше от своего брата, парень со всей силы бьет его лицом о поверхность облезлого стола. После чего МакКлайф-старший насильно задирает противнику футболку, вонзает острие ножа в живот и резко проводит по коже, полными ненависти глазами наблюдая за истошно
— Да уж, я реально не понимаю, за что тебе дали черный пояс по карате, — презрительно смеется Даниэль, врезает Лютеру по челюсти, парой ловких движений заводит его руку за спину и резко выворачивает так, что тот начинает драть глотку. — Ребенок и то в сто раз лучше дерется, чем ты машешь своими облезлыми крыльями.
— Не будь таким самоуверенным! — сквозь зубы цедит Лютер, освобождается с помощью удара по лодыжке Даниэля и в развороте пытается врезать ему пяткой по виску, хотя тот успевает вовремя увернуться. — Сейчас мы снова скрутим вас четверых и окончательно добьем.
— Клешнями ты машешь так себе, каратист недоделанный, — низким, грубым голосом говорит Питер, уворачивается от пощечины Лютера и врезает ему по носу сначала кулаком, а затем уже намного сильнее локтем.
— Ничего, скоро я обрушу на вас всю свою мощь. — Лютер достает из кармана что-то острое, что он пытается вонзить Питеру в шею, пока тот мертвой хваткой вцепляется в эту вещь обеими руками. — И ты, Роуз, станешь тем, на ком я отработаю еще парочку новых приемов.
— А я давно мечтал испробовать на ком-то приемы некоторых моих любимых бойцов без правил, — ехидно ухмыляется Даниэль, резко и четко бьет Лютера локтем по почке, сгибает его пополам, наносит удар кулаком по хребту и одним толчком сваливает с ног, слыша, как тот кряхтит и мучительно стонет. — И ты для этой роли идеально подходишь.
— Пока что ты меня нисколько не впечатлил. И у тебя на это все меньше времени.
— Ну знаешь, мы тоже не увидели ничего такого, что заставило бы нас ахереть, — заявляет Питер.
— Значит, пришло время это исправлять и показать вам все, на что способен Лютер Винчестер.
Лютер так резко отталкивает Питера от себя ударом ног в пах, что тот отлетает на пару метров, заваливается на пол и, согнувшись пополам и схватившись за живот, издает мучительный стон. И пока блондин поднимается в прыжке, Винчестер хочет с разбегу ударить его стулом, однако Даниэль тут же это пресекает, нанеся противнику удар по голове большой тарелкой, которую берет из стопки на одной из деревянных полок. Лютер с раздраженным рыком в ответ в прыжке с разворотом пытается врезать Перкинсу ногой по лицу, но тот вовремя отскакивает и опускается на корточки, когда в него летит точно такая же тарелка. Но далее парень встает, с разбегу врезает противнику ногой в грудную клетку и добивает крепким ударом кулака в нос, от которого его голова по инерции резко дергается. После чего Питер со всей силы врезает ему ногой по спине, пользуясь моментом, когда тот лежит на боку, поджигает небольшую деревянную палочку с помощью зажигалки и с хладнокровным лицом подносит огонь к открытому участку кожи недруга, который начинает истошно кричать от невыносимой боли.
— Слышь, сука, ты че там делаешь? — приходит в бешенство Рональд, видя, как Питер обжигает руку Лютера огнем. — СОВСЕМ ЧТО ЛИ АХЕРЕЛ?
Столкнув Эдварда и Терренса лбами и даже не посмотрев в сторону парней, которые камнем падают на пол, Рональд быстрым, резким шагом подбегает к Питеру с целью посильнее врезать ему кулаком по виску. Но тогда преступнику тем же отвечает Даниэль, который еще и бьет его затылком об стену и сваливает с ног с помощью удара ногой в поясницу.
— Что, тварь, понравились ощущения? —
ехидно усмехается Питер, крепко схватив тяжело дышащего Лютера за волосы и поднеся все еще горящую палочку к его лицу. — И это лишь цветочки. Я всего лишь немного обжег тебе руку. А что было бы, если бы обожжено было все лицо? Или твои вонючие яйца? Ты бы орал как резаный!— А-а-а-а, чтоб ты сдох, мудак… — с раздраженным рыком выкрикивает Лютер. — Вместе со всеми своими дружками и девчонкой.
— От всего сердца желаю того же тебе, твоим дружкам и старому ублюдку, который называет себя моим папашей.
После того как Питер поднимается на ноги и врезает ногой по носу Лютера, из которого начинает вытекать струйка крови, он решительно направляется к все еще лежащему на полу Рональду, опускается на корточки и точно также прожигает его руку с помощью огня на палочке, заставляя того душераздирающе кричать от боли и напрягать все части своего тела.
— Это вам, суки, за то, что вы сделали с моими друзьями, — низким, грубым голосом заявляет Питер, плотно прижимая руку Рональда к полу и без эмоций наблюдая за тем, как кожа на ней краснеет и покрывается пузырями. — За то, что МОИМ БРАТЬЯМ ПРИШЛОСЬ НЕДАВНО ВЫТЕРПЕТЬ!
— Ну погоди, гнида… — сквозь зубы цедит Лютер, с трудом приняв сидячее положение, и сильно морщится, когда едва касается пальцами ожога на коже. — Как только Маркус отдаст приказ тебя грохнуть, я клянусь, что твоя смертушка не будет быстрой и сладкой. Я СДЕЛАЮ ИЗ ТЕБЯ ОТБИВНУЮ!
Только тяжело дышащий Лютер хочет подползти к Питеру и применять захват шеи, как Эдвард подбегает к нему и мощным ударом ноги в затылок снова заставляет его упасть на пол.
— Блять, вот вы уроды живучие! — вскрикивает Рональд и переворачивается на живот после того как Питер убирает палку с огнем от руки. — То полудохлые были, то теперь скачете как клячи!
— А надо было думать, прежде чем связываться с нами, — с гордо поднятой головой отвечает Терренс и бьет Рональда лбом об пол, крепко вцепившись ему в волосы.
— Да уж, вы реально слишком живучие, — презрительно смеется Лютер. — Стонете, пищите и едва ползайте от боли, но все равно, сука, выкобенивайтесь.
— Сначала спасем наших друзей, а уже потом будем валяться на полу и подыхать от боли, — решительно заявляет Даниэль. — Пока всякое дерьмо не перестанет им гадить, мы ни за что не сдадимся.
— Очень уж ты самоуверенный, парень! — раздается голос Маркуса, который спускается по лестнице в подвал после того, как открывает дверь. — Веди себя скромнее. Зачем же выпендриваться и говорить о том, что не имеет к тебе никакого отношения?
— Я не лгу, когда говорю, что мы спасем Питера и Хелен. Потому что мы их спасем. Чего бы нам это ни стоило.
— Ничего у вас не получится, упыри! — восклицает Боб, покорно следующий за Маркусом. — И ваш дружок, и его девчонка обречены. Как и вы трое.
— Если не причините всем этим людям вреда, я, может быть, проявлю милосердие и прощу вас, — сухо говорит Питер, с гордо поднятой головой подходит к Маркусу и Бобу, по дороге потушив об бетонную стенку огонь и отбросив палку в сторону. — Если нет – я буду сметать все на своем пути. Буду столь же беспощаден, как и любой торнадо.
— А вот мы прямо сейчас это и проверим, — хитро улыбается Маркус. — Проверим, есть ли в моем трусливом и неуверенном в себе сыночке признаки жажды крови. Зря ли он причисляет себя к нормальным в то время, когда у него несколько родственников страдали теми или иными психическими заболеваниями.
— Не буди во мне зверя, Маркус Лонгботтом. Поверь, это не приведет ни к чему хорошему для тебя и этих ублюдков.
— Не переживай, Теодор, скоро все закончится.
— Я не Теодор! — раздраженно бросает Питер.