Вместе сильнее. Компиляция
Шрифт:
— Вы меня с кем-то перепутали. Да… Вам нужен не я… Не моя девушка… Не мои друзья…
— Вовсе нет, мне нужен именно ты.
— ВЫ НЕ МОЙ ОТЕЦ!
— Рассматривая тебя, я упорно вижу перед собой Джулию. Вижу твою родную мать, которую ты, сука, убил.
— Не перекладывайте на меня ответственность за свои ошибки. Моя совесть чиста, потому что я никого не убивал.
— Теперь-то ты понимаешь значение фразы «этот мир словно хочет от тебя избавиться»? Понимаешь, что тебе нет места в этом свете? Ты просто оказался никому не нужным. Всем было на тебя
— Это ВЫ так думайте! Если я не нужен одним, то будут нужен кому-то другому.
— Это всего лишь самовнушение. Примерно то же самое, что и попытка вытеснить из памяти те воспоминания, которые причиняют тебе боль. Которые твоя психика просто не сможет обработать.
— Хватит, пожалуйста, хватит! — вскрикивает Питер, закрыв уши руками. — ОСТАНОВИТЕСЬ! Я НЕ ХОЧУ НИЧЕГО СЛЫШАТЬ!
— Прости, Теодор, но я рассказал тебе правду.
— Я НЕ ТЕОДОР!
— Теодор. Моя Джулия всегда так к тебе обращалась, когда ты еще был у нее в животе. Она всегда говорила, что если у нее родится сын, то его будут звать именно так.
— Просто заткнитесь… ЗАТКНИТЕСЬ И БОЛЬШЕ НЕ ПРОИЗНОСИТЕ НИ СЛОВА!
С этими словами Питер резким толчком ноги опрокидывает кофейный столик, с которого падает все, что на нем лежит.
— ХВАТИТ! ПРЕКРАТИТЕ ТАК СО МНОЙ ПОСТУПАТЬ! Я ЭТОГО НЕ ЗАСЛУЖИЛ! НЕ ЗАСЛУЖИЛ, СУКА!
— М-м-м, а говоришь, что ты здоров, — хитро улыбается Маркус, скрестив руки на груди. — Да тебе дай в руку пушку, как ты галопом побежишь кого-нибудь убивать.
— ВАС – С УДОВОЛЬСТВИЕМ! ПОТОМУ ЧТО Я ВАС НЕНАВИЖУ! НЕНАВИЖУ! ЧТОБ ВЫ СДОХЛИ!
— Наша ненависть взаимна, мой дорогой. Я тоже до смерти тебя ненавижу. С тех пор как узнал о смерти Джулии. До этого я думал, что смирюсь и привыкну. Думал, что со временем я полюблю своего сына и буду с радостью его растить. Ведь это ребенок от моей любимой женщины, ради которой я был готов на все. На все, Теодор. Я был готов переступить через себя и честно пытался принять тебя. Но после того, как ты убил мою жену речи об этом быть не может. Я тебе этого никогда не прощу. НИКОГДА, СЛЫШИШЬ! ЭТО ТЫ ДОЛЖЕН ГНИТЬ В ЗЕМЛЕ, А НЕ ДЖУЛИЯ! ТЫ! ТЫ НЕ ДОЛЖЕН БЫЛ РОЖДАТЬСЯ! НИКОГДА! И до тех пор, пока ты жив, я не буду знать покоя. И мне по хер, что меня осудят за убийство родного ребенка. ПО ХЕР! Я ЕГО НЕНАВИЖУ И НИКОГДА НЕ ХОТЕЛ! НИКОГДА!
Может быть, Питер совсем не хочет принимать новость о том, что Маркус является его отцом, но после столь подробной истории что-то внутри начинает твердить обратное. Даже если подробности оказались еще более шокирующими, чем он мог предполагать. От одной только мысли, что его могли продать куда-нибудь в рабство, вызывает у него неприятную боль в животе, что заставляет мужчину слегка поморщиться, пока на грудную клетку что-то очень сильно давит и не дает ему глубоко дышать. Хотя ему сейчас это крайне необходимо из-за острой нехватки воздуха, которая провоцирует у него легкое чувство головокружение и учащенное сердцебиение.
27.5
Быстро воспользовавшись моментом и сделав свои грязные дела, счастливые и удовлетворенные Дэвид, Даррен и Шон надевают на Хелен всю ее
одежду, пока девушка еще находится без сознания. После чего они усаживают ее на стул и крепко связывают руки за его спинкой и дополнительно стягивают еще и ноги. Благодаря совместным усилиям это не занимает у них очень много времени. А когда преступники справляются с поставленной задачей, то с восхищением рассматривают пленницу сверху до низу, пока ее голова опущена вниз.— Ну что, мужики, все готово! — радостно потирает руки Шон. — Осталось только дождаться сигнала от Маркуса, чтобы начать шоу.
— В таком случае нам даже будет не страшно оставлять ее одну и ехать к Маркусу домой, чтобы помочь ему расквитаться с Роузом, — расставляет руки в Даррен. — Девчонка сто пудов не сможет сама себя развязать.
— Да даже если и сможет, ей ни за что не удастся выбраться из ловушки, которую мы устроим, — уверяет Дэвид, скрестив руки на груди. — К сожалению, Маршалл обречена на верную гибель.
— Эх, очень жалко, конечно, убивать такую красивую девчонку, — с грустью во взгляде вздыхает Шон, подходит к бессознательной Хелен со спины, обхватывает ее горло рукой, приподнимает голову и гладит по щеке другой. — Но что поделать, раз Маркус хочет заставить Роуза почувствовать то, что чувствовал он сам, когда умерла его жена.
— Этот придурок уже наверняка узнал о том, что Маркус – его родной отец, который продал своего сыночка работорговцам за баснословные бабки, — предполагает Дэвид, сжимая и разжимая грудь Хелен. — И что та алкашка вовсе не его мамаша.
— В любом случае время, проведенное с этой красоткой, было лучшим в моей жизни, — бодро подмечает Даррен, наклонившись к Хелен и проведя ладонью у нее между ног. — Она была просто великолепна!
— Да уж, нереально щедрый подарок от Маркуса!
— Жаль, что он больше не сделает такого же классного подгона, — задумчиво говорит Шон и приподнимает одно веко Хелен, чтобы взглянуть на ее застывший в одной точке глаз.
— Никогда не говори никогда, приятель, — загадочно улыбается Дэвид. — Все возможно, если очень захотеть.
— Самое главное – чтобы не было свидетелей, — добавляет Даррен, приподнимает топик Хелен и немного гладит ей живот. — Чтобы нас не арестовали копы по обвинению в изнасиловании.
— Это верно! — соглашается Шон. — Раз преступление никто не видел, значит, его не было.
— Об этом я и говорю!
— Даже девчонка почти ничего не помнит и не знает, что мы с ней делали, ибо она большую часть времени была без сознания, — уверенно говорит Дэвид, обеими руками проводя по бедрам Хелен. — Только боль в теле может наводить Маршалл на мысль, что ее кто-то трахнул в перед и зад.
— Ой, да ничего у нее не болит! — восклицает Шон. — Она лишь выпендривается и пытается вызвать у нас жалость. А мы делали все аккуратно и без спешки. Даже потратили время на то, чтобы немного приласкать ее тело, хотя вполне могли сразу же раздвинуть ей ноги и засунуть в нее член.
— В любом случае куколке больше не придется страдать, — хитро улыбается Даррен и откидывает назад голову Хелен, которая после этого так и остается в том же положении. — Потому что ее мучения кончатся уже через часик-полтора.