Вместе сильнее. Компиляция
Шрифт:
— Вам что, рассказали такие подробности? — широко распахивает глаза Наталия.
— Нет, рассказал один парень, чей отец работал в полиции и участвовал в расследовании исчезновения девочки. Вот он ему и рассказал, а потом и мы обо всем узнали. В то время пока остальные взрослые не сказали нам ничего, кроме того, что наша одноклассница скончалась. Все, подробности они отказывались рассказывать, как бы ребята ни уговаривали.
— Господи, вот ты сейчас рассказываешь все это, а у меня мурашки по коже бегут, — признается Ракель и слегка вздрагивает. — Бр-р-р-р-р-р!
— Так или иначе на ее похороны пришла
— Ох, да зачем им какие-то деньги? — Ракель тяжело вздыхает. — Ребенок ведь мертв. Его уже не вернешь.
— Ее семья была не единственной, кто находился в том же положении, — отмечает Терренс. — Этот больной ублюдок погубил немало душ в свое время. Ему грозил такой срок, что и нескольких поколений не хватило бы, чтобы отбыть за него наказание.
— За такое количество загубленных невинных душ ему грозила смертная казнь, — вспоминает Наталия. — Количество жертв росло в геометрической прогрессии прямо как во время пандемии какого-нибудь вируса.
— Если честно, я была уверена, что этот кошмар никогда не закончится, — признается Ракель. — С каждым днем мне становилось все страшнее выходить на улицу.
— Никто тогда не чувствовал себя в безопасности, — задумчиво говорит Терренс. — И девушки, и парни, и дети, и взрослые – все могли стать следующей жертвой.
— Причем преступления совершались в любое время, — добавляет Эдвард. — Необязательно под покровом ночи. Ты мог просто идти себе спокойно по своим делам часиков так в три-четыре, а в какой-то момент получить битой по голове и очухаться в каком-нибудь лесу.
— И самое удивительное – преступника так и не удалось поймать, — добавляет Наталия. — Ни разу. Даже если он напал прямо на глазах у людей. Все просто разбегались в разные стороны, потому что не хотели стать его новой жертвой.
— Насколько же кровожадным и бессердечным должен быть человек, чтобы пойти на такое количество преступлений и ни капли об этом не пожалеть? — недоумевает Ракель. — Ладно бы у него были какие-то обиды. Не знаю… На девушек бы разозлился из-за отказа одной. Или еще кого-то. Можно понять, что преступник хочет отомстить за какие-то свои обиды. Но здесь-то в чем дело? Каковы были его мотивы?
— Скорее, там уже не мотивы, а серьезные проблемы с головой, — предполагает Терренс. — Такому, как он, требовались принудительное лечение в психушке.
— Но что же тогда произошло, раз спустя несколько лет преступления прекратились? — разводит руками Эдвард. — Почему в какой-то момент их становилось все меньше и меньше? Преступника-то ведь так и не поймали!
— Да, это очень странно… — слегка хмурится Наталия. — Я как-то не думала о том, что в один роковой день он может снова объявиться и начать всех убивать.
— Если я не ошибаюсь, на тот момент преступнику уже было где-то ближе к тридцати, — вспоминает Ракель. — Значит, сейчас ему должно быть ближе к шестидесяти.
— Прямо как Маркусу… — задумчиво подмечает Терренс. — Пит ведь сказал, что ему сейчас пятьдесят семь лет.
15.2
—
А причем здесь Маркус? — слегка хмурится Наталия. — Неужели тот, кто хочет убить Питера, и тот, кто совершил все эти преступления, – один и тот же человек?— Его ведь тоже звали Маркус Лонгботтом, — напоминает Эдвард. — А раз его до сих пор не поймали, то этот ублюдок сейчас где-то скрывается и наверняка строит из себя невинного.
— То есть, если предположить, что тот Маркус – и есть преступник, кошмаривший всю страну, то получается, он и правда взялся за старое? — широко распахивает глаза Ракель. — И его первой за долгое время жертвой должен стать Питер.
— Но теперь он не сам убивает, а попросил для этого сыновей своих дружков. Ну а те и скачут перед ним как лошадки.
— Значит, Маркусу плевать, кого пытать и убивать? — заключает Наталия. — Как только разберется с Питом, то тут же найдет новую жертву и также будет изводить ее?
— Нет, к Питеру к него явно есть какие-то претензии, — задумчиво предполагает Терренс. — О которых мы пока не знаем. Маркус охотится за ним не просто так.
— Черт, а вдруг эти два Маркуса все-таки разные люди? — выражает сомнения Эдвард. — Вдруг мы с вами ошибаемся?
— Я бы так не сказала, — возражает Ракель. — По описанию они очень даже похожи. Питер ведь сказал, что у него светлые волосы и темные глаза. А насколько я помню, в какой-то момент нашелся свидетель одного из его преступлений. Девушка, которой чудом удалось сбежать в то время, пока ее подругу убивали. Она помогла полиции составить фоторобот преступника и дала подробное описание.
— Да, если я не ошибаюсь, преступник и правда был блондином, — слегка хмурится Наталия. — Только насчет цвета глаз были сомнения. Эта девушка говорила, что они карие, а какой-то парень, которому тоже удалось сбежать, утверждал, будто они были желтыми. Темно-желтыми.
— Интересно, а в Интернете осталась его фотография? — задается вопросом Терренс.
— Должна остаться, — уверенно произносит Эдвард. — И кроме того, есть шанс, что там мы сможем узнать еще больше информации об этом деле.
— Слушайте, а давайте и правда залезем в Интернет и поищем информацию обо всех убийствах, совершенных Маркусом Лонгботтом? — предлагает Ракель. — Прошло уже очень много времени, и лично я уже не могу вспомнить абсолютно все. Только лишь, что особенно врезалось в память.
— Я схожу в комнату за телефоном, — уверенно говорит Терренс, встает со шезлонга и надевает рядом расположение простые черные шлепанцы. — Может, и правда что выясним.
Терренс быстрым шагом направляется к двери, ведущей в гостиную, по дороге немного поправив свои влажные волосы, пока Наталия, Ракель и Эдвард просто смотрят ему вслед.
— А если это правда тот самый Маркус? — с тревогой спрашивает Наталия. — Если этот человек намного опаснее, чем мы думаем?
— Я не понимаю, как полиция могла проворонить такого опасного преступника? — недоумевает Эдвард. — Почему не арестовала его? Как ему вообще удалось избежать наказания?
— Насколько я помню, дело не закрыли, а просто отложили в долгий ящик, — прикладывает палец к губе Ракель. — Расследование зашло в тупик, а преступник просто водил всех за нос и продолжал совершать злодеяния.