Чтение онлайн

— Ты обрадовала меня вдвойне, — намного шире улыбается Питер.

— Давай уже приезжай сюда! Мы все будем тебя ждать.

— Ладно, я постараюсь приехать как можно скорее.

— Может, кому-то из нас забрать тебя? Ты где сейчас?

— Нет-нет, не надо забирать. Я сам до вас доберусь. Поймаю такси и спокойно доеду.

— А у тебя есть деньги?

— Да, деньги есть. К счастью, их эти отморозки не тронули.

— Ладно, как хочешь.

— Сейчас я приеду и все вам расскажу. Расскажу кое-что интересное.

— Хорошо, Пит, будем ждать.

—

Скоро буду.

Хелен заканчивает разговор, нажав кнопку на сенсорном экране своего смартфона, а Сэмми тихонько подает голос.

— О, черт, наконец-то он нашелся! — резко проводит руками по лицу Терренс.

— Где он был все это время? — недоумевает Эдвард.

— Мы были правы? — спрашивает Даниэль. — Это те ублюдки схватили его? Да?

— Пит сказал, что во время прогулки с Сэмми наткнулся на каких-то отморозков, — признается Хелен. — Не знаю, сколько, сразу говорю. Но они действительно куда-то его увезли, перед этим выкинув его телефон. А Сэмми остался совсем один.

— И куда они его увезли? — удивляется Наталия. — Его отпустили? Или он сам сбежал?

— Не знаю, ребята, Роуз не вдавался в подробности. Пообещал все рассказать по приезде сюда.

— Он едет сюда? — спрашивает Анна.

— Да, сказал, что поймает такси и скоро будет с нами.

— От того места, где я нашла Сэмми, до сюда ехать примерно полчаса, — задумчиво отмечает Наталия. — Если он сейчас там, то нам столько и придется его ждать.

— Питер так переживал из-за Сэмми… — с грустью во взгляде говорит Хелен. — Чувствовал себя виноватым, что мой мальчик остался совсем один. Не хотел встречаться, пока не найдет его. Тараторил в трубку, тяжело дышал… А голос дрожал…

— Смею предположить, что не только из-за Сэмми, — задумчиво говорит Даниэль. — Чувствую, что Роуз нехило так очканул. А поскольку он был один, то эти ублюдки могли оторваться по полной.

— Вот сейчас мы все и узнаем, — уверенно отвечает Ракель.

— Он сказал, что хочет рассказать нам кое-что интересное, — признается Хелен.

— Касательно тех уродов? — уточняет Эдвард.

— Наверное.

— Ладно, тогда свяжемся с мистером Джонсоном чуточку позже. Сначала выслушаем Питера и узнаем, что с ним произошло.

— Боже, скорее бы он приехал! — взмаливается Анна. — Так хочется поскорее узнать, в какую беду он попал.

— Так или иначе мы можем расслабиться – Питер жив и здоров, — отмечает Терренс.

— Надолго ли? — выражает тревогу Наталия. — Ведь пока эти уроды не убьют блондина, они не успокоятся.

— Ничего, мы справимся, — гордо приподнимает голову Даниэль.

Сэмми в знак согласия два раза уверенно подает голос.

— Можешь расслабиться, приятель, с твоим вторым хозяином все хорошо, — бодро отмечает Эдвард, потрепав Сэмми за ушки. — Жив, здоров!

— Он тоже очень переживал за тебя, малыш, — добавляет Хелен. — Потому что просто обожает.

Сэмми снова негромко лает и издает тихое поскуливание, наслаждаясь тем, как Хелен нежно гладит его мордочку и прижимает к себе как что-то очень ценное и дорогое сердцу. Пока парни с легкой улыбкой переглядываются с девушками и приобнимают их чуть крепче, а те либо прикладывает руку к груди, либо кладет голову на широкое, надежное плечо.

Друзьям

приходиться прождать приезда Питера чуть больше получаса. И все это время они не переставали гадать, что же могло с ним произойти и что могут услышать. Сэмми хоть и по-прежнему выглядит взволнованным, но все же чуточку успокоился после того как услышал голос возлюбленного своей хозяйки, которая перестала лить горькие слезы и выдохнула с огромным облегчением. Да и остальные позволили себе расслабиться, хотя они и не спешат радоваться, желая своего друга собственными глазами и узнать, что он жив и невредим. Пока парни отходят в одну сторону, а девушки держатся вместе с другой, Сэмми старается уделить внимание каждому. Но в какой-то момент в гостиной раздается громкий звонок в дверь, который тут же заставляет забыть обо всем, о чем они говорили до этого.

— Я открою, — вызывается Даниэль.

Даниэль быстрым шагом, практически бегом направляется ко входной двери, открывает ее и видит перед собой измученного всеми теми ужасными пытками Питера, которые продолжались бы до бесконечности, если бы он не сбежал.

— Твою мать, Питер! — восклицает Даниэль. — Ну наконец-то!

Едва Питер переступает порог двери, как он тут же оказывается в крепких объятиях Даниэля, резко выдохнувший с широкой улыбкой на лице. Впрочем, блондин с радостью отвечает на этот жест, намного легче перенося боль во всем теле от осознания того, что может видеть своих близких друзей.

— Блять, козлина ты гребаная, никогда больше не поступай так со мной! — громко требует Даниэль. — Я ахереть как очканул, когда обо всем узнал от ребят.

— Ничего страшного, — с легкой улыбкой отвечает Питер. — Все уже позади.

— Прости меня, приятель. Я не должен был оставлять тебя одного. Прекрасно ведь знал, дебил, что происходит, но все равно ушел.

— Ты правильно сделал, что ушел. А иначе бы они схватили нас обоих.

— Да лучше бы схватили! — Даниэль легонько хлопает Питера по голове. — Мы должны были пережить это вместе.

— Нет, брат, не говори так! Этого не должно было случится.

— Еще как должно!

Даниэль отстраняется от Питера и крепко берет его за плечи, которые слегка сжимает.

— Японский городовой… — широко распахивает глаза Даниэль, получше присмотревшись к лицу Питера и придя в ужас ото всех его синяков и кровоподтеков на нем. — Твое лицо…

— Знаю, на красавчика я сейчас совсем не похож, — скромно отнекивается Питер.

— Блять, да у тебя все лицо в синяках, а один глаз опух и почти не открывается! — Даниэль резко выдыхает, побледнев от ужаса с мыслью, что ему немного не хватает воздуха. — Что эти мудаки с тобой сделали?

— Лучше не спрашивай… Еще бы чуть-чуть – и я бы точно сдох. — Питер слегка морщится, схватившись на живот. — У меня болит все, что только можно.

— Ахереть… У меня нет слов! Просто нет слов!

Ошарашенный взгляд Даниэля останавливается на шее Питера, на которой остался яркий красный тонкий след после попытки удушения и две пары точек, оставшихся после применения электрошокера.

— Да тебе, походу, устроили какую-то жестокую средневековую пытку.

— Можно и так сказать.