Чтение онлайн

— Ох, блять, вот это я попал… — бубнит себе под нос Питер. — Еще немного – и точно двинул бы кони. Удивительно, что я сумел выжить и сбежать. Шансы у меня были очень маленькие.

Питер резко вздрагивает, вспомнив, как преступники били его электрошокером, и на мгновение бросив взгляд в сторону.

— Ладно, самое главное – что мне все-таки удалось от них отвязаться. Теперь нужно срочно вернуться на прежнее место и найти там Сэмми. Если я его не найду, то Хелен убьет меня. И телефон тоже должен быть там. По крайней мере, я на это надеюсь.

Сменив

скорость с помощью плохо поддающейся коробки передач, Питер продолжает ехать по прямой дороге, пока он обеими руками крепко сжимает руль. В какой-то момент мужчина бросает взгляд на зеркало заднего вида и приходит в ужас от того, что стало с его лицом, на котором после многочисленных и жестоких избиений появилось много ярких синяков и кровяных пятен. Боль во всем теле постепенно возвращается по мере окончания действия адреналина, благодаря которому ему и удалось продержаться. Однако Роуз изо всех сил пытается не обращать на нее внимание и думает только лишь о том, что ему нужно отыскать песика свой возлюбленной, который, как он думает, сейчас находится совсем один и, возможно, очень сильно боится.

Проходит пара-тройка часов, но Эдвард, Хелен, Наталия, Терренс и Ракель все еще находятся дома у Даниэля с Анной в ожидании хоть каких-то новостей о Питере, который до сих пор не объявился. Решение подождать еще немного перед тем, как принимать какие-то меры оказалось совершенно бесполезным, поскольку ничего не происходит. А полная неизвестность и непонимание того, как они могут помочь другу, сводит их с ума и наводит на самые худшие мысли.

— Черт, он до сих пор не объявился! — дрожащим голосом произносит Хелен, поглаживая рядом находящегося Сэмми по голове. — Прошло уже очень много времени!

— Да уж, ни ответа, ни привета… — хмуро бросает Терренс, пока Ракель вырисовывает какие-то узоры пальцем у него на груди с целью себя немного успокоить.

— И где нам теперь искать Питера? — задается вопросом Даниэль, обеими руками держа Анну за руку и поглаживая ее. — Увидим ли мы его живым? Или эти твари захотят убить Роуза?

— Если блондина куда-то увезли, то теперь уже вряд ли отпустят, — предполагает Эдвард, держа голову на плече Наталии. — А ему вряд ли удастся сбежать от них.

— Так или иначе вот так сидеть мы можем хоть целую вечность, — отмечает Наталия. — Только ничего от этого не изменится.

— Может, кто-то хочет выпить воды? — неуверенно предлагает Анна. — Я могу принести, если нужно.

— Нет, спасибо, у меня кусок в горло не лезет, — отказывается Хелен. — Пока я вынуждена гадать, что произошло с Питером и где он сейчас.

В этот момент Сэмми тихо, очень жалобно подает голос.

— Сэмми вон тоже сам не свой, — с грустью во взгляде отмечает Даниэль. — Не перестает скулить.

— Так ведь Пита увезли практически на его глазах, — тяжело вздыхает Наталия. — А Сэмми никак не смог этому помешать. Толпа гадюк оказалась ему не по зубам.

— Сэмми далеко не сторожевой пес, — задумчиво говорит Хелен. — Ретриверы очень добродушные псы. В них генетически не заложено быть охранниками.

— Да, но иногда он ведет себя очень смело и решительно, — отмечает Ракель. — Вон как защищал Анну от Поттеров.

Как он был готов растерзать этих двоих.

— Если честно, для меня это стало большим сюрпризом. Я не думала, что Сэмми поведет себя ничуть не хуже той же немецкой овчарки.

— Просто он у нас очень умный и смелый пацан, — с легкой улыбкой бодро отмечает Терренс. — Который умеет не только резвиться, опустошать миску с вкуснейшим кормом и спать в своем уголочке сутками напролет.

— Все было бы не то, если бы Сэмми не существовало в нашей жизни, — добавляет Эдвард.

Сэмми два раза тихонько подает голос, как бы благодаря друзей за все их добрые слова.

— Вот хоть Сэмми и любит издеваться над Питером, он все равно никому не даст его в обиду, — уверенно говорит Анна.

— Питер для Сэмми словно второй хозяин, — отмечает Наталия. — Который присматривает за ним, пока Хелен рядом нет. И который все равно обожает его, несмотря на все проделки.

— Сэмми не желает ему зла, — отвечает Хелен, потрепав ушки Сэмми. — Даже если он не всегда его слушается и капризничает, мой мальчик все равно любит и уважает Пита.

— Вряд ли бы он так переживал, что не смог его защитить, если бы не любил, — предполагает Даниэль.

Сэмми будто в знак согласия жалобно скулит и тихонько лает, окинув всех виноватым взглядом.

— Тише-тише, малыш, все хорошо, — мягко произносит Хелен, погладив Сэмми по голове. — Не надо скулить.

— Так, народ, давайте решать, что будем делать, — берет слово Терренс. — Сомневаюсь, что есть смысл ждать еще дольше. Питер уже вряд ли объявится сам.

— Да и сам главарь банды и его приспешники тоже не станут с нами связываться и что-то требовать, — предполагает Эдвард.

— Есть, конечно, шанс, что кто-то может позвонить мне или подловить меня где-то на улице, чтобы сказать, что Питер у них, — задумчиво говорит Хелен. — Но я не совсем уверена.

— А как они могут с тобой связаться? — удивляется Ракель. — У них что, есть твой номер?

— Скорее всего. Потому что пару-тройку раз я получала сообщения с неизвестного номера.

— С неизвестного номера? — переспрашивает Наталия.

— А почему ты раньше об этом не говорила? — недоумевает Даниэль.

— Да я только недавно получила первое, — разводит руками Хелен. — Уже после того, как меня пытались утопить.

— И что было в тех сообщениях? — интересуется Терренс.

— Да ничего особенного… — Хелен нервно сглатывает. — Просто угрозы уничтожить меня. Заставить Питера порвать со мной отношения. Мол, вы никогда не будете счастливы.

— И в этом случае они определенно пойдут до конца, — предполагает Эдвард. — До тех пор, пока Роуз реально не поверит во всю эту ложь.

— Да он уже практически поверил, — вставляет Даниэль. — Но пока что не окончательно. Возможно, сказываются наши старания. А может, чувства не дают со всем этим покончить.

— И доказательств ему так никто не предъявил, — добавляет Анна. — Хотя даже в этом случае Роуз верит каким-то негодяям больше, чем близким друзьям.

— И это очень обидно, — с грустью во взгляде отмечает Наталия. — Обидно, когда тебе не верят, даже если ты говоришь правду.