Чтение онлайн

— Я знаю.

— Неужели ты думаешь, что все это было притворством? Думаешь, что ее слезы и переживания были ненастоящими? Думаешь, она аж два раза сдавала для тебя кровь ради какой-то своей выгоды?

Сэмми в знак согласия тихонько подает голос.

— Любящий человек не сделал бы для тебя столько, сколько сделала Хелен, — уверенно говорит Даниэль. — Ради тебя она готова пойти в огонь и воду. Ей никто не нужен, кроме тебя. А ты вот так ранишь ей сердце и обвиняешь в предательстве. Неужели, по-твоему, это красиво? Думаешь, это поступок настоящего мужика? Если уж хочешь в чем-то обвинить, то сначала докажи

это! Найди неопровержимые улики! Все выясни, перепроверь по сто раз и только потом начинай разговор. Какого хера вот так набрасываться на девчонку?

Питер ничего не говорит, с усталым вздохом медленно останавливается и со скрещенными на груди переводит взгляд на Даниэля.

— Да понимаю я, что могу быть неправ, — нехотя признается Питер. — Понимаю, что могу напрасно причинять ей боль. Все понимаю.

— Тогда какого хера ты все это творишь? — недоумевает Даниэль. — Зачем рушишь то, что с таким трудом обрел?

— Я не хочу наступить на те же грабли, что и в подростковом возрасте. Не хочу встречаться с девчонкой, которая издевалась над невинным человеком.

— Никто не говорит, что это красит Хелен. Но она же много раз клялась, что все это в прошлом.

— Клятвы иногда могут ничего не значить. Для некоторых клятвы и обещания как обычные повседневные дела – сделал быстренько и забыл. Некоторые не понимают, что умение держать слово является фундаментом для доверия и благонадежности человека.

— Питер…

— А вдруг Маршалл тоже поспорила на меня как на какую-то вещь? Вдруг кто-то что-то ей обещал, если ей удастся меня соблазнить? Затащить в постель, окольцевать, заделать со мной ребенка…

— Я понимаю твои страхи. Но теперь ты не можешь не бояться. Хелен так с тобой не поступит.

— Не уверен, Даниэль. Не уверен.

— Ты что, всегда был не уверен в ее чувствах? Ты с самого начала ждал от нее какого-то подвоха?

— Да, я всегда боялся, что та ситуация повторится. Мне с ней всегда было очень хорошо, но я постоянно молился о том, чтобы со мной не обошлись так, как тогда.

— Нет, брат, в этой девчонке ты можешь быть уверен. Тем более, нам с парнями она сразу понравилась. Если бы у нас было бы хотя бы одно сомнение в ее честности, порядочности и верности тебе, то мы не позволили бы тебе встречаться с ней.

— Знаешь, каких трудов мне стоило позволить себе открыться ей. Я чуть не сдох от страха, когда сказал: «Девушка, которая мне нравится, – это ты, Хелен!». Когда начал наблюдать за ее реакцией и гадал, что же она мне скажет. Даже проскочила мысль: «А не дурак ли я? На хера я вообще это сделал? Лучше бы мы и дальше продолжали дружить и скрывать свои чувства!»

— Иногда нам нужно преодолевать свои страхи, чтобы стать чуточку счастливее. Не научишься выходить из своей безопасной норки – ничего не добьешься.

— В тот момент я не был уверен, сделает ли это признание меня счастливым.

— Все эти несколько месяцев вы с Хелен выглядели очень счастливыми.

— И все эти несколько месяцев я не переставал ждать от нее какой-то подставы.

— Тебе все еще больно, я знаю. — Даниэль берет Питера за плечи. — Мне и самому было непросто прийти в себя после тех токсичных отношений, когда девчонка яростно меня контролировала. Я ужасно боялся, что

Анна окажется такой же. Какое-то время я относился к ней с осторожностью и не спешил терять голову. Но как ты видишь, она оказалась совсем не такой. С ней я по-прежнему могу оставаться свободным: хожу куда хочу, делаю что мне угодно, говорю с кем пожелаю… И она за мной не следит. Потому что доверят.

— А теперь, когда эти отморозки начали заваливать меня сообщениями, я еще больше засомневался в том, что принял правильное решение.

— Пожалуйста, Питер, я тебя прошу, не совершай эту ошибку. Если ты не остановишься, то это станет началом конца твоих отношений с Хелен. Эта девчонка не станет вечно терпеть несправедливое отношение к себе. Рано или поздно она перестанет перед тобой оправдываться, а вся ее любовь пройдет. Маршалл просто пошлет тебя на хер и объявит себя свободной девушкой.

— Я хочу остановиться, но не могу! — отчаянно восклицает Питер. — Думаешь, мне все это нравится? Думаешь, я кайфую от того, что обвиняю ее во всем этом? Думаешь, меня не мучает совесть каждый раз, когда я говорю ей что-то обидное или обвиняю во лжи?

— Но ведь временами у вас все хорошо! Ты успокаиваешься и ведешь себя с ней как прежде! Хотя Хелен уже и сама не знает, чего от тебя ожидать. Стоит все время в сторонке и ждет твоей реакции. Будто спрашивает, разрешишь ли ты обнять и поцеловать себя.

— Хочешь скажу, что меня сдерживает?

— Любовь?

— Это тоже. Но еще и тот день, когда она чуть не утонула.

Питер нервно сглатывает, крепко сцепив пальцы рук.

— Каждый раз, когда я вспоминаю о том, как та мудила сбросила ее в воду, мне становится дурно. Я мгновенно забываю обо всех своих обвинениях, когда перед глазами предстает ее бездыханное тело, лежащее под водой. Лежащее на суше. Меня реально начинает колбасить, когда я об этом думаю.

— Да я бы сам ахерел, если бы Анна была на ее месте! — восклицает Даниэль. — До сих пор не отойду от того, как тот мудак Поттер избил ее до полусмерти. Только недавно я смог перестать чувствовать себя зажатым из страха причинить ей хотя бы малейшую боль.

— Мысль о том, что она могла умереть, заставляет все забывать и прощать ей любые оплошности. Именно поэтому я все еще не нахожу в себе силы порвать с ней раз и навсегда. Именно поэтому я позволяю ей приблизиться ко мне. Как бы то ни было, я люблю Хелен. Она многое для меня значит. Я ужасно боюсь ее потерять. Боюсь узнать, что ее чувства ко мне – всего лишь игра.

— Ну а какая-то гребаная мудила хочет эту любовь убить. Неужели ты хотя бы на секунду не задумывался о том, что кому-то выгодно вас разлучить?

— Хотел бы я в это верить. Но не получается. Страх оказаться преданным сильнее меня. А мысль о том, что у Маршалл могут быть другие мужики, приводит в бешенство.

— Научиться доверию очень трудно, но вполне возможно. Если тебя предали однажды, это не значит, что все готовы всадить нож в спину. Не значит, что весь мир хочет причинить тебе боль и заставить страдать.

— Буду откровенен, порой я не доверяю и своим друзьям. Порой я задаюсь вопросом, не предадут ли они меня.

— Разве кто-то из нас хоть раз давал тебе повод усомниться?